рухнул на бортик, жадно хватая ртом воздух, а его уши с противным щелчком вернулись на место.
— Ты в порядке? — испуганно спросила она.
— Потрясающе, — прохрипел он. — Продолжаем.
Как им показалось, на эти мучения ушло не меньше трех часов. Вода в бассейне давно остыла, а Гермиона была вся в поту от концентрации. Наконец, она сделала глубокий вдох.
— Концентрируйся на образе, — приказала Гермиона самой себе, дрожа от напряжения. — Нужно думать о русалке как о разумном, магическом существе.
— АКВАФОРМОС!
На этот раз заклинание ударило с новой силой. Ощущение было такое, будто его ноги плотно связали колючей проволокой и начали скручивать. Он чувствовал, как кожа плавится и срастается, кости вытягиваются, формируя мощную основу для хвоста. По спине пробежал ледяной холод, сменившийся странной гибкостью. Его кожа стала серой и прохладной на ощупь, а из головы, к его ужасу, выросли длинные-длинные темно-зеленые волосы, которые тут же разметались по воде. Зрение помутнело, а затем прояснилось, но цвета стали другими — более блеклыми, зато он стал различать малейшие движения воды. Он провел языком по зубам и с содроганием нащупал неровные, острые края.
Когда трансформация завершилась, он потрогал шею и за ушами.
— Жабр нету, — хрипло констатировал он.
— Их и не должно быть, — объяснила Гермиона. — Русалки — амфибии. На суше они дышат легкими и кожей, в воде — только кожей.
Он ушёл под воду, и тут же его тело осознало новую, странную истину — дышать легкими больше не нужно. Прохладная вода сама наполняла его живительной силой. Остывшая вода показалось ему вполне комфортной.
— Ты дышишь, Гарри! У нас получилось! — с триумфом воскликнула Гермиона.
Она была вне себя от радости и гордости.
— Поднимись на бортик! — скомандовала она, сияя. — Я должна оценить хвост!
Гарри, все еще оглушенный трансформацией, инстинктивно подчинился. Он резко вынырнул и, отталкиваясь от дна, попытался мощным движением «ног» выбросить тело из воды. Он на мгновение возвысился над поверхностью, и Гермиона в шоке ахнула. Ее рот округлился, а глаза стали размером с блюдце. Весь ее восторг мгновенно сменился жгучим смущением.
Гарри сразу понял причину ее шока и, с грохотом рухнув обратно в воду, резко закрыл руками промежность. Его лицо побагровело.
— Г… Гермиона, подай полотенце, пожалуйста! — выдавил он.
Гермиона, вся залитая краской, молча схватила ближайшее пушистое полотенце и, отведя взгляд, протянула ему.
Когда Гарри кое-как укутал себя и они наконец посмотрели на его «хвост», их ждал новый сюрприз. Вместо единого гибкого плавника, в конце его сросшихся ног торчали две растопыренные, перепончатые стопы, напоминавшие ласты, но все еще отчетливо бывшие человеческими ступнями.
Они молча смотрели на эту анатомическую несуразицу.
— Ну, — первая нашла силы говорить Гермиона, пытаясь вернуть себе профессорский тон, но не в силах скрыть довольную улыбку. — Плавник, возможно, не совсем удался. Но, тем не менее, результат отличный! Ты стал амфибией! Дышишь кожей! И эти… ласты… определенно помогут тебе плавать быстрее.
Глава 16. Разборки с Уизли
Утро Гарри встретил в прекрасном настроении. Несмотря на поздний отход ко сну, он чувствовал себя бодрым и уверенным. Теперь у него в рукаве были и разгадка яйца, и готовое решение по выполнению задания, а также один могущественный волшебник, который, пусть и действует окольными путями, заинтересован в его успехе. Теперь он понимал, почему Грюм интересовался, не идёт ли он в Хогсмид.
Гарри с Гермионой спешили на завтрак.
— Ты выглядишь слишком довольным, — заметила Гермиона.
У входа в Большой зал Гарри чуть не столкнулся с Чжоу. Она смеялась и о чём-то оживлённо беседовала с подругой. Увидев Гарри, её улыбка резко сошла на нет, но лишь на мгновение. Она еле заметно кивнула и, скользнув взглядом по Гермионе, снова переключилась на собеседницу.
За гриффиндорским столом они присоединились к Джинни с Дином, которые, к слову, поспешили разомкнуть руки при их приближении. Гарри, не обращая на это внимания, сразу же принялся наполнять свою тарелку.
— Джин, подай кувшин с соком, пожалуйста.
Она продолжала есть яичницу, как ни в чём не бывало.
— Джинни. Сок, — повторил Гарри уже более твёрдо.
Она демонстративно повернулась в противоположную сторону, к Дину.
Гарри отложил приборы и выпрямился.
— Джинни, посмотри на меня.
Она резко обернулась, и в её глазах бушевала настоящая буря.
— А то что? Меня тоже оглушишь? — громко выпалила она так, что несколько студентов за столом повернули головы.
Гарри уже был готов к этому разговору. Он вдохнул поглубже, стараясь говорить спокойно.
— Джин, я не хотел до этого доводить, честно. Твой брат не оставил мне выбора.
— А если бы он свернул шею, ударившись о стену? Что тогда? Ты мог убить его! — её голос дрогнул от смеси злости и страха.
— Он повёл себя как последний подонок, Джинни, — твёрдо вмешалась Гермиона. — И ты это прекрасно понимаешь. Ты должна злиться на него, а не на Гарри. А Гарри… он заступился за меня.
— Джин, — Гарри посмотрел ей прямо в глаза, стараясь передать всю свою искренность. — Ваша семья стала для меня родной за эти годы, и я надеюсь, наши отношения с Роном не поставят на этом крест. Но его слова и поступки… они были неприемлемы.
На лице Джинни мелькнула борьба. Её гневная маска дрогнула, губы задрожали, и стало ясно, что она вот-вот расплачется. Дин приобнял её и прижал к себе. Он нежно погладил её по спине и через её плечо беззвучно, но очень отчётливо произнёс губами: «Уходите. Сейчас».
— Пойдём, — тихо сказал он, и они пересели за другой конец стола.
— Почему ты сокращаешь её имя, — спросила Гермиона, когда они вернулись к завтраку, — а я для тебя всегда «Гермиона»?
— Мм… я как-то и не задумывался, если честно. Я привык тебя так называть. А какие варианты есть?
Гермиона призадумалась.
— «Герми», например?
— Нуу нет, — решительно произнёс он, качнув головой. — Звучит нелепо. Могу называть тебя просто «Г», как тебе?
Она толкнула его в плечо, закатив по-детски губы, но при этом улыбалась.
— Нет уж, давай оставим как было.
День прошёл на удивление спокойно. На уроке зельеварения Снегг, к всеобщему изумлению, не стал вычитывать Гарри за инцидент в холле. Казалось, профессор считал, что ссора Гарри с Уизли сама по себе является достаточным наказанием. На трансфигурации профессор МакГонагалл, напротив, была холодно-корректна, но в её глазах читалось явное разочарование. Это било больнее любых штрафных очков.
Вечером, после ужина, ребята планировали забрать необходимые для практики книги, карту и мантию-невидимку.
Войдя в гостиную, они застали Рона, которого только что выписали из Больничного крыла.
