мы и против подобных актов агрессии между участниками, тем не менее, вынуждены констатировать, что правила не были нарушены.
Бэгмен быстро откашлялся.
— Мистеру Виктору Краму, за его мастерство Трансфигурации и проявленную решимость, мы присуждаем сорок очков.
Каркаров надулся от гордости и захлопал громче всех.
— Почти все судьи, — тут Бэгмен неприязненно взглянул на Каркарова, чье лицо тут же потемнело, — посчитали, что третий участник заслуживает максимальной оценки. Однако… оценка мистера Поттера — сорок пять очков!
Гарри оглянулся на Виктора, который кивнул ему с кривой, но искренней улыбкой.
Трибуны взорвались, заглушая даже Сонорус Бэгмена. Рев и крики студентов Гриффиндора были похожи на львиный рык. Гарри, стоя у кромки воды, ощутил одновременно и облегчение, и глубокое смущение.
Гермиона подбежала к Гарри и крепко обняла его.
— Сорок пять очков, Гарри! Ты великолепен!
— Третье и последнее испытание состоится на закате двадцать четвёртого июня, — продолжил Бэгмен. — За месяц до этого чемпионам Турнира объявят, что это будет за испытание.
— И позвольте мне напомнить всем присутствующим: суммарное количество очков, набранных чемпионами по итогам двух предыдущих испытаний, определяет очередность старта в третьем испытании! Благодарю вас всех, что поддержали наших чемпионов.
«Всё», — ошеломлённо думал Гарри, идя в кучке чемпионов и пленников вслед за мадам Помфри в замок, чтобы переодеться в сухую одежду. — «Всё, прошёл… теперь можно обо всём забыть до двадцать четвёртого июня…»
Март выдался сухой и ветреный. Сов сносило порывами, они сбивались с курса, и почта приходила с опозданием. Бурая сова, которую Гарри отослал к Сириусу с запиской о дне посещения Хогсмида, вернулась только в пятницу во время завтрака, вся растрёпанная и взъерошенная. Только Гарри отвязал от её ноги записку с ответом Сириуса, как она тут же улетела в страхе, что её снова куда-нибудь отошлют.
Сириус, как и в прошлый раз, писал кратко:
«В два часа дня в субботу будь у перелаза при повороте на Хогсмид со стороны Дервиш и Бэнгз. Захвати с собой побольше съестного».
— Он что, в Хогсмид вернулся? — удивилась Гермиона.
— Похоже, что так.
Гарри сложил записку, спрятал в карман мантии и призадумался. Если честно, ему очень хотелось повидаться с Сириусом. Последние два урока в пятницу — уроки зельеварения. Обычно Гарри угрюмо плёлся вниз по каменным ступеням в подземелье профессора Снегга, но с запиской Сириуса в кармане идти было куда легче, и он почти не замечал холода.
У дверей класса сбились в кучку слизеринцы. Они вместе что-то разглядывали и громко смеялись. Похожая на мопса Пэнси Паркинсон, с живыми, злобными глазами, высунулась из-за толстого плеча Гойла и задорно глянула на Гарри и Гермиону.
— Глядите-ка, наши голубки идут! — хихикнула она, и кучка слизеринцев распалась, уступая им дорогу. У Пэнси в руках оказался журнал «Ведьмин досуг», его-то они и читали. На обложке красовалась какая-то кудрявая ведунья, улыбалась во все тридцать три зуба и держала волшебную палочку над пирогом.
— На-ка, Грейнджер, почитай, тебе понравится, — крикнула Пэнси и швырнула журнал Гермионе. Та вздрогнула от неожиданности, но инстинктивно поймала его.
Дверь подвала распахнулась, показался Снегг и махнул им, чтобы заходили.
Гарри и Гермиона устроились, как обычно, за последней партой, игнорируя торжествующий шёпот слизеринцев. Снегг повернулся к доске, взял мел и принялся писать ингредиенты для нового зелья, а Гермиона украдкой раскрыла под партой журнал и стала листать. Статья, что она искала, оказалась в середине журнала. Гарри наклонился поближе.
Сверху страницы была цветная фотография Гарри, целующегося с Гермионой, сделанная явно украдкой, а под ней шла коротенькая заметка, озаглавленная кричащим заголовком: «Разбитое сердце Гарри Поттера».
«Гарри Поттер — мальчик необыкновенный, но, как все мальчики его возраста, испытывает муки юности. Рано потерявший родителей и лишённый родительской любви, он думал, что обрёл утешение в своей школьной подруге Гермионе Грейнджер. Но догадывался ли он, что очень скоро ему придётся перенести новый удар судьбы и новую утрату?
Мисс Грэйнджер родилась в семье маглов, это простая, но амбициозная девочка. Её, как и многих магглорождённых, тянет к знаменитостям. Но она не любит Гарри Поттера, и Святочный бал это доказал. На нём она появилась в сопровождении очередного ужахера в лице Рона Уизли, бывшего друга Поттера.
Это очень сильно обидело чувства Гарри Поттера, и он в отместку с большим трудом уговорил некую Чжоу Чанг пойти с ним. Насколько нам известно, она происходит из благородной семьи. Её воспитание не позволило отказать и без того униженному Гарри Поттеру, потому лишь из жалости согласилась.
Но Гарри Поттер не смог долго терпеть подобное унижение. Он захотел вернуть себе Грэйнджер, решив убить Уизли, однако преподаватель Зельеварения Северус Снегг успел спасти мальчика.
Напомню, подобные бесчинства творятся за стенами школы Хогвартс! Все в замке знают, что директор школы, профессор Альбус Дамблдор, закрывает глаза на подобные выходки и никак не наказывает учеников. Уверена, Министерство заинтересуется этим!
А непостоянная мисс Грейнджер, тем временем, продолжает играть чувствами обоих мальчиков. После победы Гарри Поттера во втором испытании Турнира Трёх Волшебников, она снова решила вернуться к нему, показательно поцеловав его у всех на виду».
Лицо Гермионы вскипело, налилось таким глубоким, гневным румянцем, что даже кончики её ушей стали бордовыми. Её глаза горели, как два раскалённых угля, и она с силой сжала журнал.
— Отвратительно! Да как она смеет?! — прошипела она сквозь зубы.
Противоположная реакция была у Гарри. Увидев, как гротескно и нелепо звучит этот набор лжи, его нарастающее напряжение внезапно прорвалось в совершенно неконтролируемом приступе веселья. Он затрясся от беззвучного смеха, закрывая рот рукой, чтобы не выдать себя, но из его груди вырвались булькающие, сдавленные звуки.
Пэнси была обескуражена. Не такой реакции она ждала! Она рассчитывала на гнев и слезы, а не на истерический смех.
К несчастью, именно в этот момент Снегг закончил писать на доске и повернулся к классу. Его черные глаза-пуговки немедленно нашли источник беспорядка.
— Что так развеселило мистера Поттера? — произнес Снегг своим низким, ядовитым голосом. — Неужто вы полагаете, что инструкции по приготовлению Сыворотки правды содержат комический элемент, который ускользнул от моего внимания?
Гарри, который все еще дрожал, изо всех сил старался взять себя в руки.
— Нет, сэр, — ответил Гарри, пытаясь придать голосу серьезности, но проваливаясь в этом. — Я просто подумал, что если мы туда добавим журнал «Ведьмин досуг», то зелье даст обратный эффект.
В классе раздался короткий, приглушенный смешок — даже некоторые слизеринцы не смогли сдержаться.
Лицо Снегга стало смертельно бледным.
— Ваше остроумие, Поттер, столь же невыносимо, как и ваша успеваемость. Если вы находите время посмеяться
