— Я просто потрясена, — смеясь, сказала Патриция, — и не в состоянии все это запомнить. Но что будет, если ты повернешься лицом в другую сторону?
— Не пытайся сбить меня с толку, — предупредила Барбара с веселым блеском в глазах. — Теперь мне все известно. А знаешь ли ты, что часть трюма заполнена водой? Они называют это, кажется, балластом или как-то в этом роде. Там же они хранят пищу и холодную пресную воду в бочках, которые плавают в трюме. Разве это не удивительно?
— Да, но я думаю, что настоящая цель балласта — сохранять остойчивость корабля, дорогая, — сказала Патриция со снисходительной улыбкой.
— И еще я хочу изучить паруса, хотя не знаю, смогу ли запомнить все названия. Фок! Топсель! Грот! Кризис-марс! Бизань! Им нет конца! Как только моряки это помнят? — Она беспомощно взмахнула руками. — Том говорит, что если я не изучу все паруса до прихода в Виргинию, ему придется снова взять меня в плавание.
— Том? Не тот ли это Том, которого ты называла болваном? — насмешливо спросила Патриция. В ее глазах сверкали веселые искорки.
Барбара нахмурилась, и на ее щеках вдруг обозначились восхитительные ямочки.
— Да, но, может быть, я ошибалась. Он действительно очень симпатичный, особенно когда смеется. И от него приятно пахнет!
Патриция в этот момент поднесла чашку чаю ко рту.
— Что? — спросила она, поперхнувшись и с трудом проглотив жидкость.
— Приятно пахнет, — повторила Барбара, ничуть не смутившись. — От Роберта Тиздейла всегда пахнет… камфорным мылом. А запах Тома приятный, как у Стивена. — Она посмотрела своими круглыми карими глазами на Патрицию. — Ты понимаешь, что я имею в виду?
— Соблазнительный запах, — уточнила Патриция.
— Вот именно, — подтвердила Барбара. Обе женщины согласно кивнули.
Патриция совсем утратила чувство времени. Она знала только, что уже довольно поздно. Весь день она дремала, не выходя из каюты, и вот теперь не могла уснуть. Барбара уже давно посапывала на верхней койке. Девушка рухнула туда в изнеможении после первого столь волнительного дня на море и сразу заснула.
Патриция беспокойно расхаживала из угла в угол. В каюте было душно, и соблазн выбраться на свежий воздух наконец победил ее опасения. Она вышла из каюты и поднялась по трапу на палубу.
Ночь была чудесной. Патриция прогуливалась, восхищаясь ярким звездным небом и вдыхая соленый запах моря. Корабль сверкал чистотой. Ни один бочонок или канат не валялся где попало — все было на своих местах. Патриция остановилась подальше от юта, где, по ее мнению, должна была располагаться каюта Стивена Керкленда.
Неожиданно раздавшийся низкий голос застал ее врасплох:
— Так, так… Наконец-то появилась неуловимая мадам Фэрчайлд. Вероятно, вы провели весь день, проверяя трюм корабля на наличие контрабанды?
Патриция раздосадованно обернулась. Из тени вышел Стивен Керкленд.
— Вы можете предполагать что угодно, капитан Керкленд, поскольку вам, по-видимому, очень нравится строить всяческие предположения. — Ее взволнованный ответ резко контрастировал с его ледяным тоном. — Однако меня не волнует, что вы везете в трюме. Полагаю, вам лучше обсудить это с Барбарой, которая интересуется всем, что касается корабля.
Патриция двинулась прочь, но Стивен последовал за ней.
— А что вы делаете ночью на палубе, мадам?
— Дышу свежим воздухом, капитан. Что же еще? — ответила она. — Это тоже кажется вам подозрительным?
— В столь поздний час это кажется по меньшей мере странным.
— В таком случае мне очень интересно узнать, что, по-вашему, привело меня сюда. Неужели вы думаете, что я за вами шпионю? — В ее голосе прозвучало явное удивление.
— Вы должны ответить, мадам, почему вы здесь оказались.
— Я все сказала, капитан, и думаю, на этом разговор закончен. — Она отвернулась от него, как королева, прервавшая аудиенцию, и облокотилась на борт, вглядываясь в непроглядную тьму.
Однако роль придворного была не для Стивена Керкленда, и на его скулах заходили желваки, свидетельствуя о едва сдерживаемом гневе.
— Мадам, я вынужден настаивать на ответе. — На этот раз его голос прозвучал более сурово. Патриция повернулась к нему.
— Капитан Керкленд, я думаю, пришла пора поговорить начистоту.
— О, наконец-то. Запоздалое признание, — сказал он с насмешливой улыбкой.
Зеленые глаза Патриции вспыхнули гневом.
— Откровенно говоря, сэр, я уже устала от ваших нападок. Поверьте, капитан, меня не удастся запугать, и я не собираюсь отчитываться перед каким-то пиратом, который изображает из себя бог весть кого!
— Капером! — поправил он ее раздраженно.
— Нет, пиратом!
— Капером!
Они стояли лицом к лицу в нескольких дюймах друг от друга. Их глаза сверкали. Подбородок Патриции был непокорно выдвинут вперед, а голова Керкленда слегка наклонена вниз, как у разъяренного быка.
Стивен сжал кулаки, стараясь удержаться от того, чтобы не схватить ее и не встряхнуть как следует. Он опасался также, что не выдержит и прильнет к этим сердитым губам.
Не владея собой и едва сдерживаясь, чтобы не прикоснуться к ней, он повернулся и зашагал прочь.
Но Патриция не унималась. Он затеял эту свару, и последнее слово за ней. Она последовала за ним и, резко схватив за руку, повернула его к себе лицом.
— Запомните раз и навсегда, капитан Керкленд. Я не являюсь и никогда не была британской шпионкой. Ваши подозрения нелепы. — Она стояла, сердито глядя ему в лицо, и все еще держала за руку. Ее грудь тяжело вздымалась, а зеленые глаза пылали насмешливым огнем.
Внезапно она поняла, что он пришел сюда, надеясь ее найти. И вот она стоит рядом с ним, касается его руки! По выражению его лица было видно, что он, как и она, поражен этим. Словно притянутые магнитом, они внезапно оказались в объятиях друг друга.
Патриция почувствовала, что не в силах сдерживать охватившее ее волнение, и, когда его губы прильнули к ее рту, страстное желание прорвалось наружу, сломав все преграды. Ее руки обвили его шею, и теперь оба дрожали от страсти, сомкнув объятия. Она поняла, что он ей необходим, а он был весь во власти вожделения.
Когда они наконец прервали поцелуй, Стивен нахмурился, все еще не в силах отделаться от подозрения.
— Проклятие, Тори[5]. Я этого не хотел.
Патриция ждала, что он снова ее поцелует. Она знала, какую опасную игру они затеяли, но не желала слышать от него никаких обвинений.
Она выскользнула из его объятий и отвернулась.
— Конечно, с моей стороны было глупо приходить сюда ночью.
Он заставил ее повернуться и посмотреть на него. Патриция заметила явную тревогу в его глазах.
