Для этого может пройти год, может пройти только месяц, может пройти время, пока я не стану лысеть, как вы, друг мой Троубридж, – я не знаю. Вне зависимости от этого я буду получать мои десять фунтов каждый день плюс все непредвиденные расходы. Скажите мне, не поступают ли эти господа Ллойды опрометчиво впервые за их долгую карьеру?
– Похоже, что – да, – согласился я.
– Нет, – ответил он с одной из своих волшебных усмешек, – вспомните, друг мой Троубридж, – господа Ллойды, как известно, никогда не теряли деньги ни в какой сделке. Morbleu! Жюль де Гранден, как говорят американцы, вас станут ненавидеть!
«Меврув» продвигался, покачиваясь, через прохладный европейский океан, летние моря и, наконец, через тропические воды Полинезии. Пять ночей в смальтово-синем небе пылали звезды, на закате шестого дня воздух сгустился. К десяти вечера корабль был задрапирован в покров из черного бархата, словно укутанный заварной чайник – так непроницаема была темнота. В десяти футах от светящихся иллюминаторов все объекты оказались неразличимыми, в двадцати – невидимыми, за исключением, разве что, фосфоресцирующих прыгающих морских обитателей. Сам океан был частью окружающего нас мрака.
– Ох, не нравится мне все это, – пробормотал де Гранден, когда раскурил суматрскую сигару из лавочки стюарда и энергично ею запыхтел. – Такая тьма – время для дурных дел, друг мой Троубридж.
Он повернулся к вахтенному офицеру, оказавшемуся рядом.
– Мы ожидаем шторм, мсье? – спросил он. – Мгла предвещает тайфун?
– Нет, – отвечал голландец. – Это есть вулканический пыль. Часть дозы вулкана находиться в извержений снова. И пепел, и дым разбрасывать на сто миль. Завтра, возможно, или через день, мы увидеть солнце опять.
– Ага! – усвоил информацию де Гранден. – И эта вулканическая мгла часто бывает в этой долготе и широте, мсье?
– Ja, – отвечал тот. – Адский дымоход часто работать, минхер.
– Cordieu! – тихо чертыхнулся де Гранден. – Полагаю, он сказал правду, друг мой Троубридж. Теперь, если… Grand Dieu, глядите! Что это?
В некотором расстоянии от нашего борта желтая ракета описала параболу по черному небу и разорвалась целым созвездием искр высоко над горизонтом. Вторая вспышка последовала за первой, потом – третья.
– Ракеты, – воскликнул де Гранден. – Кажется, там судно терпит бедствие.
Зазвонила рында, с мостика был отдан приказ, винты пришли в движение, и судно начало разворачиваться в сторону сигналов бедствия.
– Я думаю, лучше будет подготовиться, друг мой, – прошептал де Гранден, отцепляя спасательные жилеты от корабельной стойки над нами. – Ну, надевайте же! И если в вашей каюте есть что-то ценное, возьмите это поскорее, – посоветовал он.
– Вы сошли с ума, – я отстранился, отодвигая спасательное средство. – Мы не в опасности. Огни были на расстоянии, по крайней мере, в пяти милях отсюда, и даже если другое судно сидит на рифе, наш шкипер сейчас никак не может напороться на мель.
– Nom d’un nom! – выругался маленький француз. – Вы смешны, друг мой Троубридж! У вас что – нет глаз? У вас – пустая голова? Вы не заметили, откуда выстрелили эти ракеты?
– Откуда выстрелили? – повторил я. – Конечно, заметил: с палубы, или возможно, с мостика корабля примерно в пяти милях от нас.
– Да? – саркастически прошипел он. – Пять миль, говорите? И вы, врач, разве не знаете, что человеческий глаз видит только до пяти миль на плоской поверхности? Тогда как эти ракеты появились на таком расстоянии выше, чем наша палуба? Они должны быть совсем на горизонте, а они показались на такой высоте!
– Ерунда! – возразил я. – Кто еще будет запускать ракеты здесь, в этой части света?
– Кто, действительно? – повторил он, мягко поправляя на мне спасательный жилет. – За ответ на этот вопрос, mon ami, господа Ллойды платят мне десять фунтов в день. Прислушайтесь!
Отчетливо рядом с нами слышался рев волн, разбивающихся о камни.
Лязг! Прозвучал приказ с мостика: «стоп, машина!». Механизмы загремели, в темноте раздались хриплые голоса, корабль содрогнулся, хотя двигатель истерически пытался дать ход назад.
Слишком поздно! Как игрушечная лодка, пойманная внезапным порывом ветра, мы на скорости продолжали мчаться вперед.
Раздались душераздирающие звуки столкновения, и мы с де Гранденом, упав, прокатились по палубе как два бильярдных шара, посланные «Меврувом» в лузу.
– Быстрей, быстрей, друг мой! – кричал де Гранден. – Прыгайте и плывите со мной! Может, я и не прав, prie-Dieu, но дьявол скоро будет здесь! Давайте!
Он поднялся на ноги, на мгновение устойчиво встав на палубе, и тут же соскользнул в темные воды футов на семь ниже обреченного судна. Я легко последовал за ним в быстрый поток волн.
– Черт побери, старина, вы были совершенно правы! – поздравил я своего компаньона, но он резко оборвал меня.
– А вы были глупы! – жестко сказал он. – Поменьше болтовни, побольше дела. Гребите, гребите же! И как можно шумнее, nom de Dieu! Мы гибнем!
Что-то большое, словно подводная лодка, слабо фосфоресцируя, вынырнуло из глубины вод прямо к моим ногам. Де Гранден схватил меня за плечи и мы вместе нырнули на глубину, насколько позволяли спасательные жилеты. На мгновение его призрачный силуэт переплелся с силуэтом огромной рыбы: казалось, он собрался обхватить чудовище, но тут же маленький француз быстро вынырнул на поверхность, а ее тяжелое тело опустилось на дно.
– Mordieu! – прокомментировал он, выплевывая воду. – Это было удачное спасение, друг мой. Секундой позже ваша нога была бы у нее в желудке. Удача для нас. Я знаком с уловкой ловцов жемчуга – надо разрезать жабры, и большой удачей для нас оказалось, что я прихватил с собой нож.
– Что это было? – спросил я, изумленный его работой. – Оно было недостаточно большим, чтобы быть китом.
Он встряхнул головой и сморгнул воду.
– Это был наш друг, monsieur le requin – акула. Он всегда голоден, и вы были бы лакомым кусочком в его меню, друг мой.
– Акула! – недоверчиво воскликнул я. – Да нет же, они нападают со спины и кусают, а эта тварь направлялась прямо ко мне.
– Ah, bah! – скривился он. – Это все бабушкины сказки. Говорю вам, le requin мог бы ухватить вас вверх тормашками и заглотить вашу ногу до колена, если бы я не взрезал ему тело.
– Боже мой! – я неистово заплескался. – Так мы можем быть сожранными в любой момент!
– Можем, но не обязательно, – спокойно отвечал он. – Если берег не слишком далеко, собратья этого парня будут слишком заняты, пожирая его, и не станут обращать внимание на такое маленькое жаркое, как мы. Grace à Dieu, кажется, я уже чувствую под ногами твердую землю.
Так оно и было. Мы стояли по плечи в воде на покатом берегу, и океанские волны нежно подталкивали нас к суше. Дюжина шагов – и мы благополучно достигли линии прилива, легли животами вниз на теплый песок и большими глотками вдыхали благоуханный морской воздух. Не знаю, что делал де Гранден в темноте, а я молча приносил такие благочестивые благодарственные молитвы, которые никогда и не ведал. Но молитвы мои были прерваны французскими непристойными ругательствами.
– Что происходит? – спросил я, но тут же затих: рука де Грандена сильно сжала мое запястье.
– Прислушайтесь, друг мой, – скомандовал он, – вглядитесь в судно, что мы оставили, и скажите: был ли я мудр, когда велел покинуть его?
За рифом в тихой лагуне на фоне темной ночи чернел силуэт «Меврува», кое-где еще освещенный огнями. Два, три, четыре, полдюжины небольших черных силуэтов суденышек сновали вокруг него, как муравьи у трупа дохлой крысы. Вспыхнуло пламя ракетниц, и звуки выстрелов раздались из лагуны. Послышались один за другим вопли ужаса, крики женщин, и затем над водой расстелилась тишина, более зловещая, чем любые звуки.
Полчаса, должно быть, мы с де Гранденом напряженно стояли на пляже, всматриваясь в судно и ожидая признаков возобновленной жизни. Один за другим мигнули огни иллюминаторов, и все погрузилось во тьму.
– Поищем-ка лучше убежища в зарослях, друг мой, – непринужденно объявил де Гранден. – Чем дальше мы уберемся с глаз, тем будет лучше для нашего здоровья.
– Что, черт побери, всё это значит? – вопросил я, следуя за ним.
– Что значит? – отозвался он нетерпеливым эхом. – А то и значит, что мы натолкнулись на прекрасное гнездо пиратов. Достигнув этого острова, мы шагнули из огня да в полымя, друг мой Троубридж. Mille tonneres, какой ты дурак, Жюль де Гранден! Ты должен был потребовать с этих господ Ллойдов пятьдесят фунтов стерлингов в день! Ну, друг мой Троубридж, давайте искать убежище. И побыстрее.
2
Покатый пляж сменился линией валунов на сто ярдов вглубь, те, в свою очередь, перешли в скалы, заросшие кустарником и подлеском. Когда мы перешагнули уже несколько сотен поваленных деревьев, неожиданно выступающих среди камней, де Гранден остановился в роще.
