силу случайно счастливо сложившихся обстоятельств, избегли общей участи и при исключительно тяжелых условиях добрались до Дальнего Востока.
Между тем поступки и действия союзного командования в отношении Верховного правителя адмирала Колчака вызвали уже не только сомнения в их искренней помощи, но открытое возмущение, что можно заключить хотя бы из следующего приказа.
Владивосток. Тенералу Розанову
Повелеваю Вам оставить русские войска во Владивостоке и без моего повеления их оттуда не выводить. Интересы государственного спокойствия требуют присутствия во Владивостоке русских войск. Требование о выводе их есть посягательство на суверенные права Российского Правительства!
Сообщите Союзному Командованию, что Владивосток есть русская крепость, в которой русские войска подчинены мне и ничьих распоряжений, кроме моих и уполномоченных мною лиц, не исполняют.
Повелеваю Вам оградить от всяких посягательств суверенные права России на территории крепости Владивосток, не останавливаясь в крайнем случае ни перед чем!
Об этом моем повелении уведомьте также Союзное Командование.
12 ч 45 мин. 29 сентября 1919 г.
Адмирал Колчак
Твердость адмирала произвела должное впечатление и еще больше укрепила его авторитет в рядах национальных русских сил, но, видимо, срывала планы союзников, и они решили бороться с ним путем закулисной подрывной работы, ловко связав ее с тайной, но крайне упорной работой большевиков. Не входя здесь в подробности «достойной» работы союзников, перейдем сразу к ее результатам.
В то время как в центре Сибири происходила тяжелая драма войск, брошенных с изменой чехов на произвол судьбы, окруженных со всех сторон врагами и не желавших сдаваться, в Иркутске происходило торжество. Революция с негласной помощью «союзников» побеждала. Без обозначения числа распространялся манифест Политического Центра. «Волею восставшего народа и армии, – говорилось в манифесте, – власть диктатора Колчака и его Правительства, ведших войну с народом, низвергнута. Атаманы Семенов214 и Калмыков215, генерал Розанов216 и адмирал Колчак объявляются врагами народа» и т. д. и т. д. «К труду и свободному самоуправлению зовет вас, граждане Сибири, Политический Центр (январь 1920 г.)». Манифест был подписан председателем Политического Центра Ф. Федоровичем, товарищем председателя И. Ахматовым, членами: Фельдманом, Гольдманом и др.
Но где же был в это время «враг народа» адмирал Колчак? Так же, как и правительство, он попал в ловушку… По распоряжению французского генерала Жанена и при непосредственном участии чешского генерала Сирового чешский конвой задержал в Нижнеудинске Верховного правителя при его возвращении с фронта и, не позволив ему тронуться с места, лишил его связи с внешним миром. В тот же день, то есть 4 января 1920 года, в Ставке, в Нижнеудинске, в присутствии Председателя Совета Министров Пепеляева, адмирал Колчак подписал свою отставку.
5 января 1920 года, в соответствии с указом об отставке, адмирал Колчак, несмотря на горячие протесты и предостережения своего верного ближайшего военного окружения, распустил свою охрану и вместе с Пепеляевым перешел в поезд союзников, которые гарантировали ему проезд на восток. Вагон 2-го класса, куда был переведен Верховный правитель, был защищен всеми национальными союзными флагами: английским, американским, французским, японским и чешским. На станции Иннокентьевская под Иркутском, занятой войсками Политического Центра, поезд был задержан. Адмиралу было объявлено, что его дальше не повезут, и союзное командование передало его вместе с Пепеляевым представителям Политического Центра.
Чтобы решить участь адмирала Колчака, очевидно давно уже кем-то решенную, меньшевики и эсеры быстро организовали «чрезвычайную следственную комиссию» меньшевиков и эсеров. В эту комиссию вошли: К.А. Полов, Чудновский, В.П. Денике, Г.Г. Лукьянчиков и Н.А. Алексеевский. Комиссия начала свою деятельность 21 января 1920 года и закончила 6 февраля 1920 года. 7 февраля 1920 года в 4 часа утра в окрестностях Иркутска были казнены, вернее убиты: Верховный правитель России А.В. Колчак и его первый министр В.Н. Пепеляев. Их трупы, чтобы скрыть следы величайшего злодеяния, были спущены под лед реки Ангары.
Адмирал, по личным убеждениям, и почти вся русская антибольшевистская общественность были на стороне союзников, рассматривая борьбу с большевиками как продолжение германской войны. Не здесь ли кроется одна из наших основных ошибок, не была ли наша борьба с большевиками несравнимо более значительной для всего мира, чем наша война с Германией? Не была ли великой ошибкой наша союзническая ориентация? Пожалуй, ответ на этот больной вопрос дан самими союзниками и на Северном белом фронте устами главнокомандующего английскими вооруженными силами Северной области генерала Пуля, что «с большевиками они не воюют».
Нельзя не признать, что адмирал Колчак погиб за чужие грехи, и свободный мир должен понять, что предательство по отношению к адмиралу – великое злодеяние не только перед Россией, лишившейся одного из лучших своих вождей, но и перед достоинством наций, флаги которых красовались в центре антибольшевистского движения – Омске, которые приняли под свое покровительство адмирала на станции Иннокентьевская, и, наконец, перед историей.
История Гражданской войны на Волге, Каме и сибирских реках столь же захватывающе интересна, сколько сложна и трагична. Остается только пожалеть, что узкие рамки настоящего очерка не позволяют сколько-нибудь подробнее остановиться на описании и разборе всех военных операций.
Гардемарины на Дальнем Востоке
3 октября 1917 года Отдельные гардемаринские классы под общим начальством капитана 1-го ранга М.А. Китицына217 были отправлены из Петербурга во Владивосток для учебного плавания. Учебный отряд состоял из вспомогательного крейсера «Орел» (командир старший лейтенант Афанасьев218) и миноносцев «Бойкий» (командир лейтенант Недлер219) и «Грозный» (командир лейтенант Якушев220). Капитан 1-го ранга Китицын ставил себе задачей воспитание гардемарин по новой учебной программе с расширенными практическими знаниями и на основе тех традиций, которыми жил двести лет Российский флот и которые должны были послужить здоровой базой для новых кадров офицеров.
Известия о большевистском перевороте дошли до отряда в Гонконге. Среди команд началась агитация и подготовка захвата кораблей и уничтожение неугодных офицеров и гардемарин. Капитан 1-го ранга Китицын, которому уже было известно о перевороте в России, снесся с послом в Аондоне через военно-морского агента в Японии контр-адмирала Б.П. Дудорова и получил возможность при поддержке английских морских властей сделать обратный переворот.
В назначенный день и час русский консул прибыл на «Орел» и прочитал бумагу, по которой все революционные нововведения отменялись и старые уставы и дисциплина вводились на отряде, начальником коего назначался капитан 1-го ранга М.А. Китицын. Не желавшим подчиниться было предложено вернуться во Владивосток на английском вспомогательном крейсере «City of London». Матросы бросились было к оружию, но всюду уже стоял караул из гардемарин, которые заняли посты во всех ответственных частях корабля. Из матросов на «Орле» остался только один. Гардемарины были распределены по всем специальностям от сигнальщиков и комендоров
