С попытки понять, что движет этими людьми, — ответил я. — Если мы узнаем их мотивы, то найти состоящих в сообществе будет несложно.
Виктория поджала губы:
— Обычные садисты, судя по тому, что я слышала про этот культ.
Я покачал головой:
— Думаю, это только часть их мировоззрения. Федоров и говорил, что в их сообществе состоят очень влиятельные люди. Хотя, это могло быть обычным вымыслом юного помещика. Есть вероятность, что он выдавал желаемое за действительное.
— Зачем? — не поняла Муромцева.
— Чтобы очаровать Земскову, — ответил я. — И сказать, что он к своим юным годам имеет очень обширные связи. На вечере все равно все носили маски. Так что проверить, правду ли говорил Федоров, довольно проблематично. А с самим Федоровым побеседовать пока невозможно.
Муромцева задумчиво взглянула на дорогу. Машина пересекла мост и въехала на Княжеский остров. Остановилась у ворот особняка семьи Юсуповых. И створки начали медленно открываться. Виктория уточнила:
— Кстати, давно хотела спросить. Вы не думали почистить и запустить фонтан, Василий Михайлович?
Я поморщился. В последние дни этот вопрос начинал меня утомлять. Но в следующую секунду, в голове промелькнула мысль, как наконец можно решить этот вопрос. Поэтому я взглянул на девушку и с улыбкой произнес:
— Конечно, думал, Виктория Ильинична. Просто в последнее время у меня было много работы. Да еще эти два расследования, которые свалились на голову. Но теперь у нашей семьи есть секретарь. Поэтому я хотел бы попросить вас заняться этим вопросом.
Девушка удивленно взглянула на меня:
— Я, как вы точно выразились, секретарь, Василий Михайлович. И чистка фонтанов не входит в мои обязанности.
Я кивнул:
— Все верно. Поэтому я хотел бы попросить вас найти специалистов, которые выполнят эту работу. В обязанности секретаря же входит решение административных вопросов семьи.
Девушка нахмурилась, обдумывая мои слова. Видимо, только теперь она поняла, что сама же загнала себя в эту ловушку. Я довольно улыбнулся, празднуя победу, открыл дверь и направился к крыльцу.
Глава 7
Душеправские штучки
Дядя по обыкновению сидел в гостиной. Пил чай и читал прессу. Телевизор был выключен.
— Все про русалок читаешь? — хитро прищурился я.
— Не бывает русалок, пора бы уже знать.
— Отчего же? — возразил я. — Ты уверял, что людоящеры существуют. Быть может и русалки…
— Ты ведь понимаешь, что если под водой и живет кто-то наподобие русалок, то вид имеет не самый привлекательный. Наверняка морды у них сплющенные, глаза на местах наших ушей, да и уши у них вряд ли присутствуют. Скорее они, как летучие мыши, улавливают звуки иначе.
— Звучит разумно, — вынужден был признать я.
— И совсем не интересно, — заметил дядька.
— Ну, а что по поводу ящеров? Они ведь тоже наверняка живут в виде тех вертких созданий, что греются летом на дорожках.
— Это другое, — упрямо заявил Петр Феликсович. — Ящеры могли развиваться отдельной ветвью от…
Мужчина замолчал и подозрительно покосился на меня.
— Ты решил надо мной шутки шутить, молодой человек?
Я постарался придать лицу серьезное выражение и спокойно произнес:
— Ни в коем случае. Никогда бы стал проявлять такого неуважения.
— Гаденыш, — покачал головой дядька и вернулся к чтению, бурча себе под нос. — А я ведь его воспитывал, кормил, одевал. Ночей не спал…
— Когда это ты ночей не спал? — удивился я.
— Когда встречался со вдовой… — старик осекся и окинул меня осуждающим взглядом. — Ты эти штучки свои душеправские брось. Иначе я выну снимки из твоего детства и стану показывать нашим новым помощникам. И расскажу, как ты боялся темноты и еще…
— Сдаюсь, — я поднял руки в жесте капитуляции. — Лучше расскажи, о чем читаешь.
— О ком, — поправил меня дядька. — Про Императора. Синод хочет сделать его святым. И если у них получится, это будет первый в истории человек, который стал святым при жизни.
Дядя отложил газету, сделал глоток чая и взглянул на меня:
— Вот ты шутил про то, что Император защитит всех нас, а теперь шутка может стать явью.
Я только покачал головой, решив не запускать новый виток недовольства Петра. Прошел к столу и сел в кресло. Взял чашку, налил себе чая.
— А ты как съездил? — поинтересовался Петр.
— Ты не поверишь, но отлично, — ответил я и сделал глоток. — Как оказалось, мастер Дельвиг даже немного скучал по мне. Поэтому с радостью принял обратно.
— Дела, — покачал головой Пётр. — Человек за неделю развалил многомилионный фонд, а Дельвиг с радостью готов взять его обратно. Он точно лекарь-душеправ?
Дядя с интересом посмотрел на меня, ожидая ответа. И я произнёс:
— Говорят, самый лучший в городе.
— И кто говорит? Голоса в твоей голове? Был бы лучшим, то додумался испортить тебе репутацию, чтобы оставаться первым.
— Быть может, он додумается и так и поступит, — я пожал плечами. — И мне придется учиться у графа Толстого разводить пчел.
— Да какой с тебя пчеловод? Для этого надобно некрасивое лицо, которое не обидно прятать за сеткой. А нам с тобой не повезло родиться красивыми.
Я сумел сдержать смех. И дядька спросил, понизив голос до шепота:
— У тебя получилось помириться с Викторией? Сегодня она не выглядела такой мрачной, как накануне.
— Пытаюсь вскружить ей голову, — усмехнулся я.
— Ну-ну.
Юсупов тяжело вздохнул, но не стал развивать тему. Взял лежавшую на столе газету и продолжил читать, потеряв ко мне интерес. Я же допил чай, поставил на стол пустую чашку и поднялся с кресла. И направился на второй этаж.
* * *
Я вошел в комнату, закрыл за собой дверь и сел в кресло. Откинулся на спинку и смежил веки, пытаясь сосредоточиться на воспоминаниях, которые позаимствовал у Ксении Земсковой. Вскоре обрывки мыслей о той вечеринке начали собираться воедино, Я установил точку сборки и принялся погружаться в некое подобие транса. Вскоре звуки вокруг затихли, а картинка воспоминания перед глазами стала яркой, словно бы я был гостем на этой закрытой вечеринке.
Некоторые образы были мутными, подергивались и расплывались. Другие мелькали перед взором темными пятнами. Скорее всего, воспоминания стали стираться в памяти. А может быть Земскова из-за шока запомнила некоторые моменты нечетко. Но были
