ли нам с тобой после обеда? – предложил он мне многозначительно.
Я тут же представила себе, как в Школе Уэсли он, должно быть, решительным шагом входит в учительскую и так же многозначительно приглашает пройтись кого-нибудь из коллег, а те наверняка думают: «О! Прогулка с мистером Грейси…»
– Почему бы и нет, – ответила я.
Пройдя мимо площадок для крикета и цветочных клумб, мы вышли прямо к университетским паркам – там обнаружилась тенистая тропа, ведущая к колледжу Червелл. На открытых местах трава выцвела, стала пустынно-желтой, но под деревьями и вдоль реки она по-прежнему зеленела. Солнечные лучи как будто украли у Итана его достоинства. Его кожа сразу же побледнела, а едкие морщинки на лбу и между бровями не разглаживались теперь, даже когда он улыбался.
– А у тебя волосы стали еще темнее, – заметил Итан, – не понимаю, зачем ты красишься.
– Неужели? – ответила я. – Правда не понимаешь?
– Тебе больше идет быть блондинкой.
Я знала Итана достаточно хорошо, чтобы распознать в его словах боевой клич. Он сделал несколько зарубок в стене вражеской крепости, прежде чем перейти в наступление.
– Я просто не хочу видеть Мать, когда смотрю в зеркало, – сказала я. – Да и выгоды мне от этого никакой.
– В отличие от меня, ты хочешь сказать?
– Тому, кто сделал темой своих лекций личную травму, уже ничего не страшно.
– Исцеление личной травмы. И я ни в коем случае не осуждаю тебя, Лекс, правда, но… И тебе пора бы как-то выбираться. Ты знаешь, у стольких людей это нашло отклик. И если ты присоединишься, все только выиграют от этого, точно тебе говорю. Я собираюсь в Нью-Йорк осенью. И мог бы тебя поддержать.
У меня горело лицо. Я остановилась и сглотнула, но Итан не заметил этого. Он теперь шагал впереди.
– Это превосходная платформа для того, чтобы говорить об образовании, – продолжал Итан.
– И о себе.
– Об образовании в контексте себя, в контексте собственного опыта. Ты же помнишь, как мы радовались, когда вернулись в школу? Я хочу, чтобы все дети радовались так же. Научились быть выше обстоятельств. Лекс, видела бы ты ребят, которых я учил, когда мне было за двадцать. Каждый – пуст внутри. В общем, я – за энтузиазм, такой, какой был у нас в свое время. И я не понимаю, в чем тут проблема.
– Да брось, Итан! Всем известно, что ты начинаешь со слайда с фотографиями типа «их разыскивает полиция».
– Нужно же как-то привлечь внимание.
Мы дошли до реки. За деревьями было видно, как лодки скользят по воде.
Я села на траву.
– В общем, учитывая все это, я хотел бы поговорить о доме. Номер одиннадцать по Мур Вудс-роуд.
Я закрыла глаза.
– Неужели?
– Мне кажется, это прекрасная возможность для нас. Для всех нас. Уникальная возможность.
– Да уж, уникальней некуда.
– Послушай, я предлагаю почти то же, что и ты. С небольшими корректировками. Общественный центр – да. Но пусть он носит наше имя: Общественный центр Грейси, Холлоуфилд. Если мы сделаем так, о нас напишут статьи в газетах, и получится организовать церемонию открытия. Можно привлечь государственное финансирование. Ты поможешь многим людям. Подумай об этом. И потом, вполне логично какую-то часть этого дома посвятить нашей семье, разве нет? Какой-нибудь мемориал? Или, может, цикл аудиорассказов. Мы могли бы… могли бы даже оставить одну из комнат такой, как она есть, – чтобы люди понимали, через что нам пришлось пройти. Не знаю. Я еще не до конца все обдумал.
– Короче – музей.
– Я не говорил о музее.
– Никто в городе не захочет устраивать там храм, посвященный такому прошлому.
– Почему нет? Если это привлечет внимание и инвестиции?
– Мы совсем не прославили Холлоуфилд тогда, – сказала я. – Нет, Итан. Не нужна там наша фамилия. Просто полезный обществу центр. Что тебя не устраивает?
– Впустую потраченные усилия. Я много чего мог бы из этого извлечь, Лекс. Хотя бы подумай.
– Нет, без вариантов.
– Но тебе потребуется и мое согласие, не забывай. Это палка о двух концах. С кем кроме меня ты успела поговорить? С Далилой? Гэбриелом?
– Нет. Только с Эви.
Итан рассмеялся. Отмахнулся от меня, как от нерадивой ученицы, которая, что ни делай, все равно безнадежна.
– Ну да, – сказал он. – Конечно.
Я сказала Итану, что домой хочу пойти одна; он ушел, а я нашла тихое солнечное местечко и позвонила Биллу. Он не ответил. Я так и думала. Возможно, он где-то в зоопарке или на пикнике, и на нем, скорее всего, виснут его дети. И наверняка он опять потеет.
Разговор с Итаном взбудоражил меня, и я набрала номер Билла снова.
Он ответил с третьего раза.
– Я тут подумала, – начала я, – и я согласна.
– Александра? Это вы?
Из трубки доносилась музыка, а Билл уходил от нее, как будто искал укромный уголок. Я смутилась. Наверное, он шепчет сейчас всей своей родне: «Это девочка Грейси. Та самая. Я на минутку».
– Счастлив это слышать! – воскликнул он. – И ваша мама – она тоже была бы счастлива.
Счастье Матери – истрепанное, как ветхая веревка.
– Сомневаюсь, – ответила я. – Как бы то ни было, у нас с сестрой есть идея…
И я «повела» его по всем комнатам нашего центра; когда мы «пришли» в сад (кругом нарциссы, да еще грядка овощей, выращенных ребятишками из начальной школы), он засмеялся и едва не выронил телефон.
– Это же здорово! Здорово, Лекс. А остальные бенефициары – они согласны?
– Мы работаем над этим, – ответила я и, не дождавшись ответа, добавила: – Мы в процессе.
«В процессе» – это было выражение Девлин из ее «Современного разговорника для общения с клиентами» – синоним «вскоре» и «в самое ближайшее время».
– Кроме того, нужно будет еще узнать о возможности финансирования. Для того, чтобы все перестроить. Это окажется намного сложнее, чем мы ожидали, Билл. Вы вовсе не обязаны нам помогать.
– Знаю, Лекс. Но я очень хотел бы.
Мне оставалось лишь получить согласие остальных бенефициаров. Он же пообещал заняться документами. Заявки на перепланировку, утверждение завещания, акт, подписанный исполнителем завещания. Для меня – новый язык смерти и недвижимости.
– Учитывая то, откуда взяты деньги, нужно хорошенько продумать, как лучше подавать заявку в комитет. Возможно – если вам захочется, – мы могли бы проехаться до Холлоуфилда и подать заявку лично. Блудная дочь возвращается! – воскликнул Билл.
Несмотря на то что он провел с моей матерью уйму времени, Евангелие он явно не читал.
После ужина Итан ушел. У него намечалась встреча в центре города, в отеле, с несколькими членами правления Школы Уэсли; встреча была поздняя, и он сказал, чтобы мы
