время ночи. Я запираю все двери на ночь, чтобы не пускать людей, если они проснутся. Я запираю общие пассажирские вагоны с обеих сторон. Большинство все равно не просыпаются, ни в это время ночи, ни после полуночи, ни если они легли спать до этого времени, и хорошо себя чувствуют. В полночь между двумя часами ночи, вот когда это всегда происходит, поезд теряет ход здесь, возле высокой травы. Наверное, те из нас, кто не спит в это время, могут видеть то, чего не видят другие. Во всяком случае, в этом месте. Вот что я предполагаю. В это время там как будто открывается дверь. У них есть свое место, свои ограничения, но вы не хотели бы оказаться там, нет, сэр. Вам очень повезло.
— Спасибо, — сказал я.
— Видимо, я пропустил ваш замок, сэр. Или он плохо работает. Приношу свои извинения. Если бы я сделал все правильно, вы бы не смогли выйти. Если кто-то не спит и обнаружил, что комната заперта, мы делаем вид, что это заклинило дверной проем. Мы говорим с ними через дверь, что мы не сможем починить ее до утра. Некоторых человек это очень расстраивает. Тех, кто не спит, когда мы здесь останавливаемся. Но так для них будет лучше. Я уверен, что вы согласитесь, сэр.
— Определенно, — сказал я. — Еще раз спасибо.
— О, нет проблем. Вы уже почти выбрались из травы и находились на вершине холма, поэтому мне было легко помочь вам. Я всегда держу поблизости факел, который можно легко зажечь. Они не любят огонь и не подходят близко к поезду. Они не вылезают из травы, насколько я могу судить. Но скажу вам честно, если бы я услышал ваш крик далеко за холмом, я бы не стал вас спасать. А они бы вас забрали.
— Вы слышали, как я кричал?
— Отчетливо.
Я сел в поезд и вернулся в свое купе, все еще дрожа. Я проверил свою дверь и увидел, что мой замок был задвинут снаружи, но он был неисправен, и достаточно было немного потрясти его, чтобы он вышел из дверной коробки. Вот так я и выбрался из своего купе.
Железнодорожник принес мне глоток виски, я рассказал ему о замке.
— Я сейчас же починю замок, сэр. Лучше никому не говорить о случившимся, — сказал он. — Никто в это не поверит, и это может вызвать проблемы с межгородской линией. Людям всегда нужно куда-то добираться, знаете ли.
Я кивнул.
— Спокойной ночи, сэр. Приятных снов.
Это было такое странное обращение ко всему, что произошло, что я чуть не рассмеялся.
Он ушел, закрыв мое купе, а я выглянул в окно. Все, что там было видно, — это трава, развевающаяся на ветру, подернутая лунным светом.
Поезд начал двигаться, и очень скоро мы были в пути. На этом все и закончилось, и я впервые упоминаю об этом, поскольку это случилось так давно. Но, уверяю вас. Все произошло именно так, как я вам рассказывал, тогда, когда я пересекал западную пустошь, в 1901 году.
«В дороге»: русские переводы, сокрытые смыслы и мистические откровения
Мы открыли своё издательство «Чтиво», чтобы заниматься современной художественной литературой, однако когда перед нами появилась возможность издать один из величайших романов мировой классики в принципиально новом переводе, мы не смогли от неё отказаться. Вот как это было.
Всё началось со случайности. Ко мне (редактор Дедович) добавился в друзья ВК один чувак — натурально, чувак, незнакомец хиппового толка. Он мне понравился, и я его добавил, немного пообщались. А потом на его странице мелькнул репост сообщества переводчика из Новосибирска Андрея Щетникова, специализирующегося на зарубежной поэзии. И я зачитался. Оказалось, Андрей как раз заканчивал перевод «В дороге» Керуака. Уже много было сказано о том, что проза Керуака поэтическая, и переводить её надо именно как поэзию, и что существующие переводы сугубо прозаические (хотя среди них и есть хорошие, например, Максима Немцова). Андрей же, как специалист по поэзии, наконец взялся за эту нелёгкую задачу. И выполнил её — весной 2020.
Сказать, что для меня этот роман легендарный — не сказать ничего. Я читал его в юности, ещё не понимая, насколько эта история о путешествиях, дружбе и духе свободы определит меня в будущем и сколько откроет дверей, в первую очередь, в моей собственной голове. Фактически возможность издать его была для меня прямой связью с чем-то сверхъестественным, чем-то огромным, но маловероятным и далёким, внезапно оказавшимся на расстоянии вытянутой руки.
Перспектива издать «В дороге» казалась невероятной, но я всерьёз задумался об этом. Собственно, почему нет? Последней каплей стала вторая большая «случайность» — роман именно в этом году вышел в public domain, то есть стал достоянием общественности, следовательно, мы получили право издать его, не заключая контракт с наследниками автора, (что многократно бы усложнило процесс). Кроме того, стало ясно, что в связи с выходом в PD скоро появится много новых изданий книги, а наше, скорее всего, будет среди них первым. Мы начали работу.
Редактура была настоящим путешествием. Несмотря на то, что перевод оказался действительно хорош, он нуждался во взгляде со стороны и приведении к единому формату (как и почти любой текст). Мы с Андреем провели около месяца, погрузившись в комментарии и две версии книги (перевод и оригинал на английском). Надо заметить, что с Новосибирском у нас (СПб) разница во времени четыре часа, что несколько усложнило коммуникацию, однако существенно нам не помешало. Я сидел за рабочим столом, чувствуя, как, набирая скорость, лечу по трассе 66.
Ныне хорошо известный писатель-фантаст Джордж Мартин как-то высказал интересную мысль:
«Читатель проживает тысячу жизней до того, как умрёт. Тот, кто никогда не читает, — только одну».
Однако недавно прочитанный роман культового американского писателя Джека Керуака «На дороге» заставил меня задуматься: «А стоит ли проживать тысячи жизней, если в них одинаково нет смысла?!»
И действительно, из книги становится очевидным, что целое поколение молодых американцев выбрало в своей жизни неправильную дорогу.
Почему книга становится культовой? Видимо, потому, что её автору удалось верно ухватить и отразить в своём произведении суть какого-либо социального явления. На мой взгляд, «На дороге» действительно является культовой книгой, в полной мере впитавшей и отразившей суть молодежного движения битников или, как его называл сам Керуак, «разбитого поколения».
История жизни будущего героя романа Джека Керуака — Нила Кэссиди (прототипа Дина Мориарти) была во многом типичной для поколения 30-х годов. Большая часть детства его пришлась
