болит душа до сих пор. И пока мне за её смерть и наши проблемы кое-кто не ответит, никуда я не уеду. И я даже знаю, кто именно.
— Так Коля, погоди, не заводи опять свою шарманку о Шелестове, — вскинул ладонь Ермилов, — Пойми, бред это. Ничего точно ты знать не можешь, одни фантазии и предположения.
— Я нутром чувствую, Сашка это. Он во всем виноват, — зашипел подполковник, — Слишком уж много совпадений. Давай порассуждаем логически. Что можно сказать о грабителе? Первое — подготовленный мужик. Второе — точно знал, где находится тайник. Третье — вся акция была продумана идеально. Уголовников отметаем сразу. Обо мне они не знали. О тайнике — тем более. Ноги растут из части. Это кто-то из офицеров. Те, с кем постоянно пересекаюсь по работе, кто мог иметь доступ к документам, отслеживать мои дела, получать информацию. Логично?
— Допустим, — согласился Ермилов.
— Идем дальше. Тайник никто бы сразу не нашел. Тут попотеть надо, всю квартиру перевернуть, перекопать. А грабитель сразу в вытяжку полез. Вывод какой? Он знал, где и что искать. А кто ему мог об этом сказать, а?
— Надька? — мрачно глянул на него подельник.
— Она, конечно, — кивнул Петренко, — больше некому. А теперь самое интересное. Почему она могла слить инфу именно Шелестову?
— Ну расскажи, Михалыч, послушаю, — ухмыльнулся Ермилов.
— А Шелестов её на краже продуктов поймал. Об этом многие в части знали. Но скандал раздувать не стал. Жратву на место вернула и никаких проблем. А потом уволилась из части.
— Опять за рыбу гроши, — скривился прапорщик, — Да пожалел он её и всё. Вечно ты придумываешь чего-то.
— Ага, — злобно осклабился Петренко, — Пожалел волк кобылу. Ты ещё в эти сказки веришь? Короче, факты таковы. Рассказать о тайнике могла только Надька. Но для этого были нужны веские причины. Вот когда её поймали на краже, такая причина и появилась. Чем она от него откупилась? Только информацией.
— Перестань Михалыч, — поморщился Ермилов, — А чего же тогда она на него анонимку потом написала? Не сходится что-то.
— А вот потому и написала, — поднял палец вверх Николай, — от злобы бабской. Отомстить хотела исподтишка. Может он деньгами пообещал поделиться и обманул, откуда я знаю? Мотив у неё был. Она просто не ожидала, что её вычислят по почерку, вот и все. Дура деревенская.
— Складно излагаешь Михалыч. Другие твои тайники почему Шелестов не взял?
— А у него времени не было. Один вскрыл, и тут мы подъехали. Мокрушничать он не хотел. Уложил нас и дал деру.
— Все равно, как-то это всё за уши привязано, — с сомнением протянул Михаил, — на очень зыбкой почве свои теории строишь. Может быть всё совсем не так.
— Я уверен, Сашка это, паразит, — лицо полковника искривилось в гримасе ненависти, — я давно его взгляды внимательные на себе ловил. И больше некому. А здесь всё сходится. Крепкий мужик, рукопашник в хорошей физической форме и боевым опытом, Надьку на краже подловил, операцию продумал и осуществил идеально. Некому больше. Понимаешь, Миша, некому.
— Ну хорошо, — махнул рукой прапорщик, — устал я с тобой спорить. Чего ты хочешь?
— Завалить суку, — прошипел подполковник, — Пусть за всё ответит.
— Так в чем проблема? Поехали к Хаджару, попросим его, пусть пару басмачей для акции выделит. Того же Сеита и Шаназара. Кинешь по косарю-полтора каждому, оплатишь дорогу, так они тебе его голову привезут. В полиэтиленовом пакете.
— Ты не понимаешь, — безумный взгляд Петренко буравил лицо прапорщика, — Я сам хочу это сделать. Вот этими самыми руками.
Подполковник злобно потряс ладонями, и неожиданно успокоился.
— Короче, ты со мной?
— Куда же я денусь, — вздохнул прапорщик, — С тобой, конечно, столько лет вместе.
— Отлично, — повеселел Николай, — Тогда наливай.
Водка с бульканьем полилась в граненые стаканы. Через секунду они со звоном столкнулись, расплескивая прозрачную жидкость по скатерти. А потом два здоровых мужика резко опрокинули напиток в глотки.
— Хорошо пошла, — скривившись, Михаил, занюхал спиртное ломтиком колбасы и кинул её в рот.
— Бррр, — встряхнулся покрасневший от выпитого Петренко, — давай еще по одной. Чтобы у нас всё получилось.
20 октября 1978 года
Пятница 6:30
Четверг пролетел как одно мгновенье. Школа, возбужденные одноклассники, обсуждавшие пожар. Анька, Дашка и остальные уже собирались лететь к детям, но я их остановил. Сказал, что, по моим сведениям, малышня за городом. О своем участии в тушении пожара и ловле поджигателя не распространялся. Не хотелось слушать девчачьи вскрики, ахи и охи, и подробно пересказывать события той ночи. И желания покрасоваться перед одноклассницами не было. Был бы я реально 17-летний, может и не удержался. А взрослый мужик за 30 в юношеском теле уже многое воспринимал по-другому.
Затем полдня провел в клубе. Усадил малявку с Настей, вручил ей кисточку, краски и несколько листов бумаги, и оставил рисовать в компании Цуркану и других художниц. Потренировался, глянул на растущую кучу детских вещей и подарков, посмотрел записи Вероники. Потом повел малышку перекусить в ближайшем небольшом кафе «Ласточка» рядом с клубом. Вернулся в «Знамя», услышал подробный отсчет по плакатам, обсудил с сэнсеем и комиссарами подробный сценарий праздника в колхозе и поездку к подопечным. Решили добавить некоторые изменения в выступлении, сделав его более зрелищным, и устроить детдомовцам небольшой банкет на территории лагеря. Отдельно с Игорем Семеновичем и парнями в нашей комнате для совещаний и одновременно кабинете учителя обсудили линию поведения с правоохранительными органами, когда нам начнут задавать вопросы.
Освободился поздно, уложил зевающую кроху на диван в своей комнате. Сам устроился на вытащенной из балкона раскладушке и вырубился моментально.
Проснулся ранним утром, свежий и полный сил. Малявка сладко сопит на диване, крепко обняв подушку. А я уже на ногах. Вчера договорился с Серегой о совместной пробежке и легкой тренировке. Рука чуть поджила, волдыри лопнули, не без моей помощи, правда. Вчера смазал ладонь и лодыжку мазью Вишневского, благо она в нашей аптечке присутствовала. Воняла она, конечно, так, что нос морщила не только малявка, но и родители. А потом плотно забинтовал поврежденные места 5–6 слоями бинтов.
