Завидев сумки с едой, мыши запищали еще громче и ринулись вперед по пологой носовой части «Левиафана». Мичманы выстроились цепью, соединили страховочные канаты и, держа сумки наготове, встали через равные промежутки напротив носа воздушного корабля.
— Начинайте, джентльмены! — скомандовал Ригби. Дэрин вытащила из сумки пригоршню сушеных фиг.
Внутри каждой находилась оперенная стрела из прочной стали. Фиги полетели в стаю мышей, где из-за них немедленно началась свирепая драка.
— Ненавижу этих птиц, — продолжал ворчать Ньюкирк.
— Это вовсе не птицы, балда! — рассмеялась девочка.
— А кто?
Дэрин застонала от его невежества.
— Летучие мыши — млекопитающие! Такие же, как лошади, как я и ты…
— Млекопитающие, которые умеют летать! — Ньюкирк осуждающе покачал головой. — Чего только не выдумают эти ученые!
В ответ Дэрин лишь закатила глаза и бросила летучим мышам новую порцию фиг. Неудивительно, что Ньюкирк не знал элементарных вещей. На лекциях по натурфилософии он обычно сладко спал, однако ей самой тоже казалось странным, что мыши без малейшего вреда для себя глотают тяжелые и острые металлические стрелы.
— Проверьте, все ли накормлены! — раздался крик боцмана.
— О чем он говорит? — пробормотала Дэрин. — Это же все равно что кормить гусей. Самым маленьким и слабым, как правило, ничего не достается.
И верно, куда бы ни падали брошенные фиги, их хватали самые сильные и нахальные. Вот он, принцип «выживает сильнейший» в действии. Даже ученые не смогли вытравить этот базовый закон эволюции из своих искусственных созданий.
— Хватит! — заорал Ригби. — Лучше недокормить, чем перекормить!
Боцман повернулся к мичманам:
— А теперь сюрприз, господа салаги. Кто желает остаться на дорсальной стороне?
Те радостно завопили. Обычно на учениях они сидели внизу, в гондоле «Левиафана». Но кто же откажется от предложения понаблюдать за атакой стрелковых мышей с верхней палубы!
«Горгона», тянущая за собой корабль-мишень, находилась уже почти под ними. Мишенью оказалась старая шхуна без экипажа. Ее белые паруса отчетливо выделялись на темной поверхности моря. Вот перерезали буксировочный канат, и шхуна одиноко закачалась на волнах. «Горгона» начала удаляться, пока их не разделило около мили. В воздух взвилась сигнальная ракета — знак готовности.
— Пропустите, молодые люди! — приказал кто-то.
Голос принадлежал доктору Баску, корабельному хирургу и заодно главному ученому. В руке у него блестел пневматический пистолет — единственное оружие, разрешенное к применению на летающих водородных фабрикатах. Баск шагнул прямо в тучу мышей, которые разлетелись во все стороны, словно клочья черного тряпья.
— Ух, сейчас начнется!
Дэрин схватила Ньюкирка за руку и соскользнула вниз по боку «Левиафана», откуда обзор был лучше.
— Постарайтесь не свалиться, джентльмены, — крикнул Ригби.
Дэрин пропустила его слова мимо ушей, поглощенная открывшейся картиной. Дело боцмана — присматривать за безопасностью мичманов, словно родная мамочка. Вот и пусть присматривает.
Мимо Дэрин пронеслась вестовая ящерица, направляясь прямо к доктору Баску.
— Начинайте атаку, сэр, — произнесла она голосом капитана «Левиафана».
Баск автоматически кивнул. Так обычно поступали все, хоть и понимали, что это бессмысленно.
— Берегите уши, мистер Ньюкирк! — воскликнула Дэрин, крепко цепляясь за ванты.
— Да знаю я, знаю!
Прогремел выстрел, мембрана содрогнулась, и напуганные мыши взмыли в воздух, как огромный лист черной бумаги, угодивший в вихрь. Они носились по кругу, словно в каком-то безумном водовороте: буря из темных крыльев и блестящих глаз. Ньюкирк снова задрожал и придвинулся ближе к Дэрин.
— Не изображай идиота! Они еще не готовы выпускать стрелы!
— Да уж надеюсь!
Через несколько секунд темноту пронзил прожектор главной гондолы. Летучие мыши, в которых смешались гены мотыльков и комаров, ринулись прямо на свет. Черные пятна их тел заплясали в световом столбе, будто пыль в солнечном луче. Прожектор качнулся из стороны в сторону и стал поворачиваться к мишени. Мыши послушно следовали за ним, заполнив полосу света сверху донизу. Луч точно вывел стаю на цель…
И его свет резко изменился на кроваво-красный.
Пронзительный вопль стаи на миг перекрыл грохот двигателей и воинственные кличи экипажа, следившего за учениями. Стрелковые мыши панически боялись красного цвета, и теперь с перепугу осыпали цель смертоносным пометом.
Избавившись от стрел, стая сразу начала рассеиваться, разбиваясь на небольшие темные облачка, которые одно за другим возвращались в свои гнезда на «Левиафане». Луч прожектора по-прежнему освещал мишень, на которую продолжали падать стрелы. Тысячи стрел. В кроваво-красном свете прожектора они казались железным дождем, в клочья рвущим паруса и такелаж шхуны. Даже с такой высоты Дэрин отчетливо видела, как летят щепки от деревянной палубы, клонятся и падают с перерезанными талями мачты.
— Ура! — закричал Ньюкирк. — Топи немчуру!
Дэрин нахмурилась, представляя, что стало бы с экипажем шхуны после такой атаки. Малоприятное зрелище. Даже броненосец серьезно пострадал бы, потеряв такелаж, сигнальные флаги и орудия верхней палубы, а уж от пехоты или кавалерии, застигнутой на открытом пространстве, останутся только кровавые ошметки.
— Так ты поэтому пошел добровольцем на «Левиафан»? — спросила она Ньюкирка. — Потому что ненавидишь немцев сильнее, чем фабрикатов?
Ньюкирк покачал головой.
— Вовсе нет. Честно говоря, это была матушкина идея.
— Разве она не из обезьяньих луддитов?
— Ну да, она до сих пор считает, что фабрикаты — усмешка в лицо Господу. Но ей кто-то сказал, что во время войны самое безопасное место в воздухе.
Ньюкирк покосился на остов недобитой шхуны и добавил:
— По крайней мере, не так опасно, как внизу.
— Это уж точно, — согласилась Дэрин, прижав ладонь к пульсирующей оболочке воздушного корабля. — Эй, глянь-ка! Сейчас нам покажут представление!
«Горгона» тоже решила вступить в дело. На ее носу коротко вспыхивали два сигнальных прожектора, призывая из глубин боевого монстра. Потом яркий белый луч упал на борт разбитой шхуны, в деталях высвечивая страшные повреждения, нанесенные летучими мышами. От парусов практически ничего не осталось, обрывки такелажа походили на жеваные шнурки, палубу усеивали щепки и блестящие стрелы.
— Ага! — заорал Ньюкирк. — Так вам и… Мичман неожиданно умолк — над водой появилось первое щупальце кракена. Гигантская конечность вынырнула из воды, рассыпая ливень брызг. Дэрин читала, что кракены Королевского военно-морского флота, как и медузы, тоже были творением Гексли, только при их создании использовались гены осьминога и гигантского кальмара. В свете прожектора щупальце походило на огромный, медленно разворачивающийся кнут. Оно неспешно обернулось вокруг носа шхуны, намертво облепив присосками деревянный корпус. Потом, так же медленно, вторая конечность кракена обвила корму. Кошмарный треск ломающегося корпуса был отчетливо слышен даже на «Левиафане», а из-под воды выныривали все новые и новые щупальца, чтобы охватить останки шхуны. Наконец появилась и голова чудовища. Огромный глаз на миг обратился к «Левиафану», и монстр вместе с добычей исчез в пучине.
![]()
На поверхности моря не осталось ничего, кроме нескольких мелких обломков. Торжествующе грохнул залп орудий «Горгоны».
— Это что же, — хмыкнул Ньюкирк, — военно-морской флот оставил за собой последнее слово? Вот поганцы!
— Все равно после нашей атаки там не осталось бы никого живого, — возразила Дэрин. — А дважды убить еще никого не удавалось.
— Точно, — повеселел мичман. — Главную-то работу сделали мы! Чертовски приятно!
Первые летучие мыши уже возвращались на борт «Левиафана» — значит, мичманам пора отправляться за новой порцией пищи. Дэрин потянулась, чувствуя, как болят натруженные мышцы. Не хотелось бы сейчас свалиться прямо на голову кракену. Наверняка он жутко зол, получив на завтрак кусок дерева вместо десятка-другого вкусных моряков, а Дэрин совершенно не хотелось поднимать чудовищу настроение.
