На другом конце рыночной площади Клопп внезапно остановился и принюхался.
— Чувствуете? Пахнет керосином. Нам нужно хотя бы топливо и машинное масло, иначе не пройдем и километра.
— Только побыстрее, — нервно сказал Фольгер. — Боюсь, я сделал только хуже, попытавшись подкупить механика.
Секунду подумав, он протянул Алеку монету.
— Посмотрим, получится ли у вас, ваше высочество, купить газету и при этом обойтись без дуэли. Надо узнать, выбран ли новый наследник и насколько близка к войне Европа.
— Но только все время оставайтесь на виду, юный господин! — добавил Клопп.
Фольгер и Клопп направились к стоящим невдалеке канистрам с топливом, оставив Алека в одиночестве посреди рыночной толкотни. Принц стиснул зубы и тоже заработал локтями. Вскоре он оказался перед длинной лавкой, на которой лежали прижатые камнями газеты. Алек пробежался глазами по заголовкам, пытаясь выбрать подходящую. Кажется, отец говорил, что лучше всех те газеты, в которых нет картинок, — только из них можно узнать что-то действительно полезное. Взгляд Алека упал на огромный заголовок: «Объединенная Европа против сербской пропаганды!» В остальных изданиях писали примерно то же самое. Кажется, все в Австро-Венгрии были убеждены, что Европа в едином порыве поддержит справедливое возмездие сербам за убийство в Сараево, но Алеку что-то не верилось. Даже тут, в австрийском Линце, никому не было дела до гибели его родителей.
— Чего тебе, парень? — спросил Алека продавец газет. Тот разжал кулак и посмотрел на монету. Прежде он никогда не держал в руках деньги, кроме серебряных древнеримских монет из коллекции отца. Эта монета была золотой, с гербом Габсбургов с одной стороны и портретом двоюродного дедушки Алека, императора Франца-Иосифа, того самого, что лишил его права на трон, с другой.
— Сколько газет я могу купить на эти деньги? — спросил Алек, стараясь выговаривать слова на простонародный манер.
Продавец взял монету, внимательно рассмотрел, потом спрятал в карман и улыбнулся Алеку, словно деревенскому дурачку.
— Да бери сколько хочешь.
Резкий ответ замер у юного принца на губах: уж лучше выглядеть дурачком, чем переодетым аристократом!
Подавив закипающую злость, он взял по одному номеру из всех пачек, лежащих на лавке, прихватив даже те, где на первых полосах красовались скаковые лошади и дамы в кринолинах. В конце концов, они могут пригодиться Бауэру и Хоффману.
Алек еще раз взглянул на продавца и вдруг устыдился. Прекрасно владея французским, немецким и венгерским языками, поражая учителей успехами в латыни и греческом, эрцгерцог Александр фон Гогенберг совершенно не представлял, как разговаривать с собственным народом, даже чтобы просто купить газету.
ГЛАВА 14
Наконец они добрались до речного берега. От удушливой керосиновой вони у Алека горели легкие. Каждый тащил по две канистры с горючим, в том числе и принц, которому обратный путь показался гораздо длиннее беспечной утренней прогулки в Линц. Вдобавок из-за его роковой оплошности они почти ничего не успели купить.
— Сколько шагоход протянет без запчастей, мастер Клопп? — спросил Алек.
— До первого прямого попадания снаряда, юный господин.
— До первой поломки, вы хотите сказать, — ехидно заметил Фольгер.
— «Циклоп» — боевая машина, приписанная к армии, — пожал плечами Клопп. — А у нас нет ни склада боеприпасов, ни заправщиков, ни передвижной мастерской.
— Я же говорил, надо было ехать верхом, — проворчал граф.
Алек перехватил груз поудобнее. Резкий запах топлива смешивался с дразнящим ароматом копченых сосисок, ожерельем свисающих с шеи принца; карманы оттопыривались от набитых туда свернутых газет и фруктов. Вылитый бродяга — «все свое несу с собой»!
— Мастер Клопп! — сказал Алек. — Я подумал: если штурмовик пока исправен, не стоит ли нам просто поехать на нем в город и взять все необходимое?
— И туда немедленно явится армия, — подхватил граф.
— Все равно они уже знают о нас. Из-за моей…
— Тихо! — прошипел Фольгер. — Слышите? Алек замер. Ни единого звука не раздавалось, лишь керосин булькал в канистрах. Принц закрыл глаза, сосредотачиваясь, и уловил чуть слышный дробный стук. Топот копыт.
— Скорее в укрытие! — воскликнул Фольгер. Они сбежали к реке и залегли в растущем у воды густом кустарнике. Принц прижался к земле, чувствуя, что его сердце колотится все чаще и чаще, словно желая выскочить из груди. Топот приближался, теперь к нему прибавился собачий лай. Алек сглотнул. Прятаться бесполезно: даже если псы не учуют людей, аромат сосисок они точно не пропустят.
— Алек, вы самый быстрый из нас, — прошептал вильдграф, доставая пистолет. — Бегите со всех ног к шагоходу. Мы с Клоппом задержим их.
— Но там не меньше десятка всадников!
— Пустяки для штурмовика. Бегите же, ваше высочество!
Алек кивнул, бросил на землю сосиски, потом зашел в реку, оскальзываясь на мокрых камнях. Хотелось надеяться, что собаки потеряют его след, к тому же противоположный берег выглядел ровным и пологим.
Тем временем дробь копыт и лай становились все громче. Сухо треснул первый пистолетный выстрел, ему ответили тревожные крики и лошадиное ржание, мгновенно заглушённые беспорядочной ружейной пальбой. Противники превосходили Клоппа и Фольгера не только числом, но и вооружением. Одно хорошо — всадники все же остановились и вступили в перестрелку. Никто не обратил внимания на бегство Алека. Рядовые наверняка понятия не имеют, кого преследуют. Какое им дело до мальчишки в рваной крестьянской одежде? Алек прибавил ходу, стараясь не думать о пулях, способных в любую секунду попасть ему в спину.
Кусты остались позади; теперь река текла среди полей и лугов. До небольшого леска, где спрятался штурмовик, не более полукилометра. Алек упрямо нагнул голову и побежал еще быстрее, глядя только на носки своих ботинок и мокрые камни под ногами.
Он уже был на полпути к деревьям, когда сзади донесся дробный стук копыт. Принц бросил быстрый взгляд через плечо и заметил на другом берегу одинокого всадника, скакавшего галопом. В руке у него грозно блестел карабин.
Преследователь целился на ходу. Алек метнулся в сторону от реки — туда, где начинались поля ржи. Там можно было попробовать спрятаться.
Грохнул выстрел. Маленький фонтанчик грязи взметнулся в метре от беглеца. Алек нырнул в рожь и пополз. Закачались колосья, раздался еще один выстрел. Теперь пуля просвистела прямо над ухом. Все инстинкты мальчика взывали: «Беги, беги со всей мочи!» Но он понимал, что любое движение мгновенно выдаст его, поэтому принц замер на месте, пытаясь успокоить дыхание.
— Я промахнулся нарочно! — раздался крик.
Алек лежал молча, тяжело дыша.
— Слышь, ты же совсем мальчишка, какой с тебя спрос? Что бы ни натворили другие двое, тебе капитан ничего плохого не сделает!
Алек услышал, как лошадь вошла в реку. Похоже, преследователь не торопился.
Принц осторожно пополз, стараясь как можно меньше шевелить колосья. Сердце колотилось испуганной птицей, по лицу стекали струйки пота. Принц еще никогда не участвовал в рукопашном бою, к тому же Фольгер не разрешил взять с собой в город никакого оружия, даже перочинного ножа.
— Давай выходи, парень! А не то получишь еще и от меня, прежде чем попасть к капитану!
Враг приближался, а принц был безоружен.
Внезапно Алек осознал свое преимущество и остановился. Преследующий солдат понятия не имеет, кто он такой, принимает за обычного деревенского воришку, а не дворянина, которого учили сражаться с десяти лет.
Лошадь вошла в рожь. Алек слышал, как хрустят под копытами колосья. Вскоре — рядом мелькнул яркий плюмаж кавалерийского шлема, — должно быть, всадник встал на стременах, высматривая Алека. Принц припал к земле. Левый бок лошади маячил сквозь рожь. Очень хорошо, с этой стороны висит сабля. Жалко, не ружье, но все же лучше, чем ничего.
— Не трать мое время, парень! Вылезай!
