Читаем без скачивания Неприрожденные убийцы - Георгий Оперской

В 2002-м люли приехали в город на разведку. Ме­сячный рейд показал, что петербуржцы платят куда лучше ташкентцев и лишь немного хуже москвичей. Зато и такой дикой милиции, как в Москве, здесь тоже нет. В 2003-м табор перебрался в город целиком и Пе­тербург вдруг стал напоминать Дели.

Люли обосновались неподалеку от железнодорож­ной станции Дачное. Зрелище было настолько экзо­тичным, что экскурсионные автобусы, едущие в Петер­гоф, специально делали здесь небольшую остановоч­ку. Депутаты городского Законодательного собрания провели срочное заседание на тему, что со всей этой «тысячью и одной ночью» делать?

Решение принято так и не было. В Дачное, к та­мошним цыганским баронам, хотели было отправить уполномоченных для ведения переговоров, но найти добровольцев, готовых съездить к не говорящим по-русски азиатским нищим, тоже не удалось.

Запаниковавших депутатов можно понять. Россия всегда была очень однородной страной. У нас любые меньшинства — это временное недоразумение.

 Аме­риканцы, слепившие свое государство из тысячи мень­шинств, могут сколько угодно кричать о политкоррект-ности и о том, что меньшинства тоже имеют право на существование. В России ценность политкорректно­го равна нулю. Наша страна — это одно огромное большинство.

Всего век назад 98 % русских жили в деревнях. А там правила просты: если ты не хочешь становить­ся таким, как все, то придется тебе, дружище, поис­кать другое место жительства. К началу XXI столетия русские деревни давно опустели, но никуда не делся склад мысли. Люли должны уехать... этот город не их, а наш... так считали журналисты... так считали депутаты Законодательного собрания... могли ли счи­тать иначе те, кто жил неподалеку от железнодорож­ной станции Дачное?

3

Самое удобное место проведения досуга в любом окраинном микрорайоне — это детский садик. Фаса­дом на проспект выходят девятиэтажные блочные до­ма. А у них в тылу обязательно прячется огороженная забором, заросшая чахлыми кустами территория дет­ского садика. Часам к шести детей разберут и на тер­ритории можно выпить пивка. Или просто посидеть с приятелями. Соседи не вызовут милицию, да и по­писать в кустах, допив пиво, по-любому удобнее, чем тыркаться по парадным.21 сентября около 18:00 в детском садике № 11 на проспекте Народного Ополчения несколько несовер­шеннолетних жителей прилегающих домов распива­ли алкогольные напитки. Вернее, к 18:00 все свои на­питки парни уже допили. Денег продолжить не было, а просто так сидеть тоже не хотелось. Дойдя до ма­газина «Пятерочка», молодые люди заметили там двух совсем молоденьких женщин-люли. Те покупа­ли продукты. К спинам у обоих женщин были привя­заны дети: пяти и шести лет.

Молодые люди вооружились кольями, железными палками, ножом и топором. Женщины вышли из мага­зина и направились в сторону табора. Нападающие, спрятавшись в кустах, подождали, пока те подойдут поближе, выскочили и начали их избивать. Бить топо­ром и прутьями старались по головам и спинам, к ко­торым были привязаны дети. Когда вмешались прохо­жие, парни побросали колья и убежали.

Позже следователи спросят одного из задер­жанных:

—  Ты же вроде из приличной семьи. Зачем по­

перся в табор-то?

Парень ответит:

—  Мы уже допили и сидеть в садике было скуч­

но. Все пошли мочить хачей — ну и я пошел.

«Скорая» развезла женщин по больницам. Те вы­жили, а дети — нет. Пятилетняя Нилуфар Сангбоева скончалась на месте: перелом основания черепа. Ше­стилетняя Сахина Явонова, по слухам, умерла позже, уже после того, как люли уехали из Петербурга.

Вычислить убийц было несложно. Первые задер­жанные появились уже через пару дней. Трое парней: двоим по семнадцать лет, один на год младше. Идей­ными националистами никто из них не был. Так, дво­ровая шпана. Шесть классов образования на всех, на учете в милиции: грабежи, кражи, драки район на рай­он... Парень, который рассматривался как главный по­дозреваемый, как-то повздорил с пьяным милицио­нером, и тот из пистолета ранил его в живот, за что вроде бы получил пять лет условно, а парень месяц пролежал в больнице.

Жители петербургского центра редко интересуют­ся тем, что творится на окраинах. Так же, как жители московского, парижского и нью-йоркского центров. Люди, получившие худо-бедно приличное образова­ние и имеющие зарплату втрое выше прожиточного минимума, предпочитают не знать о том, как живут все остальные. И разумеется, их не интересовали подроб­ности происходящих на окраине города драк. Такие драки там происходят ежедневно, с утра до вечера, и газеты никогда о них не пишут... но теперь в Дачном погиб ребенок. Горожане очень плохо отреагировали на появление люли, но убивать детей?..

Чем более жестоким будет преступление, тем охот­нее о нем напишут газеты. Те, кто следил за публика­циями в прессе, могли делать свои собственные вы­воды. Спустя полгода после убийства детей в Дачном на пульт дежурного «03» поступил звонок: практиче­ски прямо под окнами 18-го отдела УБОП нападению подверглись тридцатипятилетний таджик, его дочь и племянник.

4

Рассказывает оперативник 18-го («экстре­мистского») отдела УБОП:

В тот день мы проводили рейды по общежитиям. Ходили, вычисляли незаконных мигрантов. Длилось все это до поздней ночи, а потом я вдруг почувство­вал, что заболеваю. Мне даже ребята сказали: шел бы ты домой, а то хреново выглядишь. Я сел в ме­тро, еду — голова раскалывается, все суставы лома­ет. Но только отъехал, звонит шеф:

—  В переулке Бойцова только что убили пяти­летнюю девочку.

—  А мы-то при чем?

—  Девочка — таджичка. Многочисленные ноже­вые ранения и удары арматурой.

—  Ясно. Мне приезжать?

—  Сам-то как думаешь?

Я приехал, а сам уже вообще никакой. Посмот­рел, что там, на Бойцова, творится, и сразу понял: домой сегодня доехать не светит.

Работа на месте происшествия шла всю ночь и за­кончилась только к полудню следующего дня. На экс­пертизу было увезено вообще все, что удалось найти во дворе. Пластиковый стаканчик... Старые битые бу­тылки... Несколько мешков мусора... Картина проис­шествия была ясна. Да только что толку, если и на этот раз опять не было никаких соображений насчет того, кто и зачем ножом убил ребенка?

Тем вечером рабочий рынка Юнус Султонов водил детей на каток. Коньков у таджиков не было, да и ка­таться они не умели. Дети просто смотрели на то, как катаются другие, а потом Юнус повел их домой. Они вышли из Юсуповского садика, прошли по Садовой и свернули во дворы. Детей Юнус держал за руки.

В Петербург семья Султоновых перебралась не­сколько лет назад. Юнус устроился рабочим на рынок, получил официальную регистрацию, снял для семьи комнату. Небольшую, зато в центре. Располагалась она совсем рядом с катком. Чтобы срезать угол, он решил пройти не по Садовой, а через проходной двор. Там-то все и произошло.

Его без предупреждения ударили бейсбольной би­той по голове. Он выпустил ладони детей и, оседая, схватился за затылок. Когда он упал, его ударили по голове еще несколько раз. Подняться Юнус больше не смог. Мальчика тоже начали бить, и он тоже упал, но когда стало понятно, что дядя больше не поднимется и не сможет их защитить, одиннадцатилетний Алабир, словно маленькое животное, извернулся, запереби-рал руками, сумел прокатиться между топчущимися взрослыми ботинками и закатился под припаркован­ную машину. Его пытались, как крысу, выгнать оттуда железной палкой, но он замер и отлежался. Пальца­ми держался за асфальт и ждал... Скоро наверху все стало тихо. Те, кто на них напал, ушли. Он все еще ле­жал. Закрыв глаза и впившись в черный асфальт. Он слышал только свое оглушительное дыхание: вдох... небольшая пауза... выдох.

Его девятилетнюю двоюродную сестру звали Хурше-да. Сперва она кричала, но когда ее папа очнулся, — уже нет. Юнус взял ее на руки. У дочки были закрытые глаза. Больше она не дышала. Отец отнес ее домой — когда на них напали, до дому им оставалось дойти от силы метров пятнадцать. Как вызвал «скорую», он не помнит. Врачи приехали через девять минут и увезли племянника в детскую больницу имени Раухфуса. А ос­мотрев девочку, констатировали смерть.

На теле девятилетней Хуршеды медики насчитали одиннадцать ножевых ранений. Вся грудь, весь жи­вот, несколько ран в правую руку, которой она спер­ва пыталась защищаться, а также синяки от ударов но­гами, цепями и битами. Даже если бы медики приеха­ли не через девять минут, а спустя мгновение, делать им тут все равно было бы нечего.

5

Первые публикации об убийстве ребенка успели появиться прямо вечером 9 февраля. А уже на следу­ющий день портреты Хуршеды Султоновой появились на первых полосах всех газет. Если тот, кто ее убил, хо­тел стать звездой, то своей цели он добился.