— Ты за врагами особо не гоняйся, — пошутил Темняк. — Ты их только попугай, если близко подойдут.
Затем он на правах командира осмотрел находки, подвернувшиеся Тюхе на коротком пути к разделительной стене и обратно. Отложив в сторону кулек, наполненный капельками “вечной росы”, все спирали и два толстеньких стержня, которые при соединении холодными концами должны были составить “хозяйскую кочергу”, он велел от остального добра избавиться.
— У нас носильщиков нет, а после схватки придётся тащить на себе Свиста. На всё рук не хватит.
За этими хлопотами они как-то прозевали хлопок, приглашавший к знакомству с соседней стаей.
Те явились без промедления — полная пятерка новичков, в поведении которых бравада мешалась со страхом. На всю стаю у них имелось только два щита, да и наступательное оружие заслуживало сожаления.
Убивать таких было грехом, но куда денешься — законы Бойла не допускали мирных соглашений.
— Куда вы так спешите, ребята? — поинтересовался Темняк. — Денёк ведь ещё только начинается. Любуйтесь этим миром, дышите грудью. Не хмурьтесь.
— Ты нам зубы не заговаривай, — послышалось со стороны новичков. — Денек хоть и начинается, но кое для кого он скоро закончится.
— Ваша правда, — согласился Темняк. — А встретились бы мы с вами в другом месте, так пошли бы сейчас кисель вместе пить.
— Да, не повезло, — вздохнули новички. — Кровь лить — не кисель пить. Даже поговорка такая есть.
— Нет ли среди вас кого-нибудь из Бальзамов? — Этот вопрос ныне интересовал Темняка больше всего.
— Ну есть, а что? — отозвался один из новичков, по виду совсем ещё юнец.
— Мой товарищ ранен в ногу. — Темняк постарался придать своему голосу самые проникновенные интонации. — Полечил бы ты его.
— Вот ещё новость! — возмутился юнец. — Ему, может, и жить-то остается всего ничего, а ты говоришь: лечи.
— Про то, кому сколько жить осталось, судить не нам с тобой, — многозначительно произнес Темняк. — Но зачем же человеку зря мучиться? Пусть даже и перед смертью.
— Да не обязан я его лечить!
— Конечно, не обязан. Просто я тебя очень прошу. Как человека. А взамен вы получите недостающие щиты. Боешник без шита то же самое, что баба без одежек — каждый норовит под себя подмять.
— Не обманешь?
— Клянусь.
— Тогда подожди…
Юный Бальзам вернулся к своей стае, и у них завязался оживленный спор. Особенно усердствовали боешники, не имеющие щитов.
Когда решение было достигнуто, Бальзам вновь обратился к Темняку, не без основания полагая его за старшего:
— Тогда вы все отойдите подальше. Оставьте лишь раненого да три щита.
— Отступаем, ребята, — велел своим боешникам Темняк, а шепотом добавил: — Оставляйте только самые маленькие щиты.
Понукаемые подозрительным Бальзамом, они отошли на расстояние, позволяющее наблюдать за манипуляциями, которые он собирался проводить над почти беспомощным Свистом.
— Мне он доверия не внушает, — сказал Бадюг. — Очень уж молод. Настоящий Бальзам должен быть с бородой.
— Другого всё равно нет, — отрезал Темняк. — В любом деле важна не борода, а наметанный глаз и ловкие руки… Ты не молчи там, а рассказывай, что делаешь. Нам твоя наука на потом пригодится, — это относилось уже к Бальзаму.
— Нашему ремеслу надо полжизни учиться, — отозвался тот. — А ты захотел с первого раза, на глазок усвоить.
— Я способный.
— А кто ему рану зашивал? — спросил Бальзам, уже уложивший Свиста на щит.
— Я сам.
— В общем-то неплохо… А промывал чем?
— Сам догадайся, чем на Бойле можно раны промывать. Не водой же из лужи…
— А вот “хозяйской желчью” не надо было пользоваться. Она только от царапин помогает, а глубокие раны, наоборот, раздражает.
— Кабы я знал! Поверил одному болтуну на слово, — Темняк покосился на Тюху. — Теперь сам каюсь…
В это время к Бальзаму подошел его товарищ по стае и передал несколько кульков, судя по всему, наполненных разными образцами мусора.
— Теперь слушай внимательно и запоминай, — сказал Бальзам, обращаясь к Темняку (а тот, в свою очередь, шепнул на ухо Тюхе: “Запоминай ты, я ведь в ваших снадобьях не силен”), — первым делом нужно смешать в равных долях “хозяйское дерьмо” и желтое вязкое вещество, которое мы между собой называем “живучкой”.
— Подожди, — перебил его Темняк. — Но ведь говорят, что “хозяйское дерьмо” опаснее любого яда.
— Любой яд в соединении с другими веществами может стать лекарством, — пояснил Бальзам. — Только никогда не бери его больше одной горсти сразу.
— Понял, — сказал Темняк и незаметно лягнул Тюху: мотай, мол, на ус.
— В получившуюся смесь хорошо бы добавить толченой “румянки”, но её здесь нет. На худой конец сгодится и капелька “хозяйского молока”, — продолжал Бальзам. — Эту мазь следует накладывать на рану два раза в сутки. Перед сном и в начале следующего дня. Для перевязки лучше применять не обрывки одежды, а куски “хозяйской шкуры”. Но перед этим рану полагается освободить от гноя. Проще говоря, промыть. Используется то же самое средство, что и прежде, если, конечно, не страдаешь срамной болезнью. Ещё бы ему очень помогло вот это снадобье, — он издали показал маленький сосудик, предмет гордости всех Горшков, производивших подобные штучки в ограниченном количестве и только на заказ. — Мы, Бальзамы, всегда имеем его при себе.
— Будь так добр, поделись с нами, — попросил Темняк.
— Нет, — Бальзам спрятал сосудик под одежду. — Пусть он достанется тому из нас, кто победит… Все, я свое дело сделал.
— Благодарю от души. Но у меня к тебе есть ещё одна просьба. Только не сочти её за бестактность. Видишь, в чем я хожу? — Темняк тряхнул лохмотьями, которые сейчас заменяли ему верхнюю одежду. — Оставь мне свою накидочку. А взамен я дам тебе целую горсть боевых спиралей. Посмотри, какие они длинные. Не в пример вашим.
— Зачем тебе сейчас моя накидка? Если убьешь меня, тогда возьмешь без спроса. И главное, задаром.
— Раздевать мертвого уж больно хлопотно, — пояснил Темняк с самым невинным видом. — Да и боюсь я покойников. Пусть она пока полежит в сторонке, подождет хозяина… Тюха, выдай ему две… нет, лучше три спирали!
— Подломать их? — негромко спросил Тюха.
— И думать не смей! Давай как есть, — столь же тихо ответил Темняк.
— Что вы там шепчетесь? — насторожился Бальзам. — Не пойду я к вам. Бросайте спирали сюда.
— Нельзя их бросать, — возразил Темняк. — Раньше времени развернутся. Лучше я их тебе сам принесу.
Подойдя к Бальзаму, готовому в любой момент задать стрекоча, почти вплотную и передав обещанное из рук в руки, Темняк сказал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
