— Шеллин, ты нарушаешь правила отбора. Птенцам нельзя смотреть новости! — и это всё, что ему есть мне сказать?
— Она на письмо покушалась, хозяин! Тьма с ними, с этими новостями, — изумилась бестия, не дождавшись от инкуба желаемой реакции.
Видимо, тварь рассчитывала, что тот меня пришибёт сразу, без разговоров. А я воспользовалась отсрочкой и швырнула обратно на стол злосчастное послание, которое до сих пор сжимала в руке, и вдохнула воздух, готовясь к словесной атаке. Лукасгар проследил за его полётом и опять уставился на меня.
— Шеллин, что всё это значит? И как ты посмела вновь применить ко мне заклинание сна?
Воздух их лёгких как-то сразу вышел. Шумно. Ох, мамочки! Вот и смертушка моя пришла… Всё внутри замерло, но тут перед глазами встал дед, который позор семьи, и в которого я пошла, по словам родственников, он помахал перед лицом рукой. Дорогой предок всегда говорил, что умирать надо с музыкой и желательно вцепившись врагу в глотку…
Мгновенно решила последовать его завету.
— Задумал государственный переворот, да? Но не рассчитал немного? Не ожидал, что я встану на твоём пути, изменник? — я подскочила с кресла и обличительно наставила на инкуба палец.
— Ох, бедная девочка, — гарн Септер вздохнул, покачал головой, принял обычную человеческую форму и протянул мне руку.
— Не трогай меня! — заверещала я. — Моя смерть не сойдёт тебе с рук! У меня есть сообщники! Они всё про тебя знают и выведут на чистую воду!
Я отпрыгнула от демона как можно дальше, а бестия подскочила на столешнице, выгнула спину и зашипела, обнажая клыки. Она, скорее всего, только и ждала команду хозяина, чтобы с радостью привести приговор в исполнение. Зря радуется. Я не сдамся без боя — пустила в ладони магию, готовясь отбиваться.
— Маленькая, птенчик, успокойся, — ласково-ласково заговорил со мной инкуб, пытаясь действовать хитростью, — сядь в кресло, давай поговорим? Сбрось заклинание, оно бесполезно. Я выставил щиты от целительский магии ещё после прошлого раза, а на Котовасию оно вообще не подействует…
— Нет! Не подходи, я не дам себя уничтожить просто так! Верисы не…
Договорить я не успела. Лукасгар явно грязно выругался незнакомыми мне ругательствами и, сделав молниеносный бросок, подхватил меня на руки и перенёс на кожаный диван, стоящий в кабинете. Он прижал меня к себе и, не переставая гладить, начал шептать всякие разные милые слова, смысл которых доходил до меня с трудом.
— Шелли, малышка моя, всё хорошо, никто тебя не обидит. Я с тобой. Испугалась Котовасию? Не надо, она не тронет. Что за родители такие, что пустили больного ребёнка в академию? Ну ничего, ничего, птенчик, я всё исправлю… — и много ещё чего говорил непонятного.
Неожиданно для самой себя я начала успокаиваться: меня перестала бить нервная дрожь, тело расслабилось, я обняла инкуба за плечи, уткнулась в могучую шею и разрыдалась.
Не могу сказать точно, сколько длилась моя истерика, но через какое-то время гарн Септер оторвал меня от себя, вытер глаза и чмокнул в лобик. Чтоб его! Всё испортил. А так хорошо сидели…
— Успокоилась? — спросил, вглядываясь в глаза, и я кивнула, — тогда давай поговорим как взрослые люди…
— Ты на меня сейчас воздействовал очарованием, да? — перебила, решив прояснить все до конца.
Просто потому что ну очень странная апатия на меня сейчас навалилась. Я даже не психанула, что он опять обращается со мной как с карапузом, а не как с взрослой девушкой. Я просто сидела и наслаждалась теплом его голого торса, сводящим меня с ума запахом его тела и мягкими поглаживающими движениями — а это ненормально.
— Шелли, я честно не понимаю, в чем ты пытаешься меня уличить. Я не нарушаю законов нашей империи и не использую свой природный дар на обычных людях, — в его голосе звучало усталое недоумение, будто он притомился убеждать меня в своей невиновности.
— Да? Странно, — мысли в голове были какие-то вязкие. Я словно хлебнула чего-то горячительного и пребывала немного навеселе. Наверное, поэтому язык решил действовать самостоятельно. — Но мне сейчас так хорошо, что это пугает.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Видимо, так у меня проходил откат после резкого выброса адреналина. Лукасгар пришёл к такому же выводу.
— Всё нормально, малышка…
— Не называй меня малышка!
— Ладно, ладно, — его покладистость немного настораживала, но лишь немного. — Просто ты испугалась, я тебя успокоил, но, Шелли, ты же не думаешь, что я способен поступить с тобой бесчестно?
— Зачем же ты меня тогда выделяешь из остальных птенцов? В доме поселил… — пусть уж будет последовательным и поступает бесчестно, а не включает заднюю.
Мне показалось, что на миг в его глазах мелькнула растерянность, но инкуб быстро нашёлся с ответом:
— Понимаешь, Шеллин, мне идеально подходит твоя энергия для поверхностного насыщения, и так как у меня сейчас нет помощницы, твоя близость очень кстати. — В этот момент я вспомнила, в чем инкуб вывалился из портала, ощутила на чем сижу и, вмиг покраснев, подскочила с его колен. — Вот. Я об этом. О твоих эмоциях, — торжественно заявил Лукасгар. — И мне их вполне достаточно, чтобы продержаться до конца отбора. Я никогда не переступлю черты, Шелли, не волнуйся.
Не волнуйся? Не волнуйся?! Что он несёт такое?! А потом он начнёт искать новую заряжалку?! Иррациональная обида заставила меня плеваться ядом:
— А это законно? На это разве не требуется моё согласие?
— Нет. Шеллин, успокойся, ну что я опять сказал не так, что ты завелась? Поверхностную энергию инкубы могут черпать из окружающей среды, понимаешь? Ты её просто выплескиваешь, а я подбираю, она уже ничья…
— Что-то ты темнишь, генерал-командор. И не только в этом! — решила перевести разговор с обидной темы. — Например, бестия в услужении и письмо из министерства королевства Тьмы!
Обличительно сверкнула на заговорщика глазами.
— А что с ним? — он вообще не впечатлился.
— Из королевства Тьмы! — я постаралась голосом донести до него всю серьёзность обвинения.
— Да. Из него. Дальше что?
— Ты переписываешься с вражеским государством, — уже не так уверенно продолжила я.
— Та-ак, все ясно… Скажи-ка мне, птенец мой, а какие у тебя оценки по истории, политологии, расоведению и мироустройству?
Вопрос мне не понравился, потому что заставил задуматься. А вдруг я чего-то действительно не знаю и выгляжу сейчас глупо? Я ведь и правда в этом всем плохо разбираюсь.
— Какая разница, какие у меня оценки? — огрызнулась от бессилия.
— Большая. Садись на диван, я сейчас схожу, быстро оденусь, а Котовасия пока принесёт нам с тобой ночной перекус с горячим морсом. — Бестия спрыгнула со стола и, прошипев что-то невнятное, покинула кабинет. — И я попробую ответить на все твои вопросы, чтобы развеять подозрения. В чем бы ты меня там ни подозревала. А ты потом ответишь на мои вопросы. Идёт?
— Идёт — сдалась, понимая, что упираться глупо.
Хотелось, конечно, сказать инкубу: не стоит утруждаться одеванием и тратить на него время. Рассказывай всё прямо в трусах. Но вдруг он подумает, что мне уж очень сильно понравилось на него пялиться, поэтому я сдержалась.
Лукасгар ушёл, а я крепко задумалась: возможно, я зря на него взъелась? Как ни крути, отношение к гарн Септеру у меня предвзятое. Та детская обида за разбитое сердце, может быть, и прошла бы, но он же постоянно добавляет к ней новые. То посмеется, то заявит, что никогда не станет рассматривать меня как женщину, то вообще нянчится как с дитем малым. Тьфу на него три раза, конечно, но выслушать инкуба надо. Странность отбора никуда не делась, и вдруг я за своими мелочными обидами пропускаю что-то важное?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Лукасгар вернулся очень быстро, когда здравомыслие ещё не успело меня покинуть, а следом в кабинет вплыла Котовасия, приняв вид женщины с соблазнительными формами и головой кошки. Жуткая тварь несла в руках поднос с блюдом маленьких ароматных пирожков и чайником с дымящимся травяным морсом. Бестия расставила всё на журнальном столике и скрылась за дверью, покачивая бёдрами.
