или повесить – последнее предпочтительнее.
Все трое знали Энди и были опечалены его жестокой кончиной. Петли этот мерзавец не заслуживает, говорили они; его сжечь надо. Но немедленно гнаться за Айдахо Джеком они не хотели. Быть может, это не он убил Энди – ведь доказательств этого не было. А один из них выдвигал другое возражение против погони – ведь это могло занять много времени, а им нужно успеть на россыпи Кривой реки, и как можно скорее.
– А когда мы туда придём, очень даже может оказаться, что нас надули. Это старый траппер с севера, судя по всему, отправил туда старого Энди, рассказав ему те же байки, что и нам.
Для всех троих это была неприятная новость; они заволновались и стали расспрашивать нас с отцом о том, что такого рассказал Энди старый траппер, и точно ли он заплатил ему за сведения. Наконец они решили, что остается им только одно: поторопиться и как можно скорее узнать, есть ли золото на Кривой реке, или его там нет.
Гарднер продолжал настаивать на том, что нужно догнать Айдахо, не только за тем, чтобы наказать его за конокрадство, но за то, что он попытался его, Гарднера, убить, а такого прощать нельзя. Вор не может быстро двигаться с четырьмя вьючными лошадьми по узким горным тропам, и несомненно они смогут его догнать, покончить с ним и вернуться в лагерь еще до заката.
Наконец они согласились пойти по следу Айдахо, и Гарднер попросил меня сказать Одинокому Бизону и Чёрной Выдре, что было бы очень хорошо, если бы они согласились присоединиться к ним в преследовании человека с красной головой.
Еще до того, как они ответили, вмешалась Апаки, высказав то, что об этом думает:
– Если бы там был только Красная Голова, один он, то я бы сказала – идите и убейте его. Но он там не один: второй – святой человек, Отмеченный Солнцем, и если вы начнете с ним сражаться, то можете его убить, а это навлечет на нас огромные несчастья.
– Женщина, тебе не следует об этом говорить, мы знаем это не хуже тебя, – ответил Одинокий Бизон. И добавил, обращаясь ко мне: – Скажи им, что этот Красная Голова, может и плохой человек, но нам он ничего не сделал, поэтому мы не сможем помочь вам преследовать его, чтобы убить. И еще скажи им мои слова: пусть они будут осторожны, преследуя Красную Голову, потому что на этой горной тропе много мест, где у него будет большое преимущество перед вами!
Когда я это перевел, Гарднер разочарованно сказал:
– Ха! Если не хотят идти, значит не пойдут.
Он вышел наружу вместе с остальными, чтобы оседлать лошадь, которую ему привели, и, пока был занят этим делом, угрюмо молчал.
Повернувшись ко мне, отец сказал:
– Сын, я думаю, что должен пойти с ними, но драться не стану: буду просто наблюдателем. Сам понимаешь, мы должны узнать, что находится в поклаже у Айдахо. Если действительно он убил Энди, то у него должна быть пропавшая половина карты.
– Если ты пойдешь, то и я тоже, – ответил я, и он кивнул в знак согласия.
Мы поторопились наружу, взяв сёдла, положили их на лошадей, приведенных Одиноким Бизоном и Чёрной Выдрой, взяли ружья и, оставив индейцев присматривать за постом, отправились в путь вместе с четырьмя золотоискателями.
Гарднер двигался впереди, хоть он едва оправился от падения, и гнал лошадь слишком быстро для узкой тропы, заваленной стволами упавших деревьев, а это лучше любых слов говорило о его ненависти к Айдахо и горячем желании догнать его. Мы быстро проехали прерию до озера и свернули на хорошо утоптанную западную тропу. Она поднималась по крутому склону каньона, по дну которого тек ручей, названный за неимением лучшего названия ручьем Западной Тропы, и шла несколько миль вдоль него. Потом от края каньона сворачивала в лесистую долину, перемежавшуюся участками прерии, поросшими высокой травой. В другое время, но не в тот день, мне нравилось бывать в этом каньоне с его дикой природой, ручьём с прозрачной водой, который, пенясь и ревя, тёк по его дну, и красотами долины, но в тот день я видел только на то, что было впереди, и с волнением ждал, когда же мы и Айдахо с Малышом Мартом увидим друг друга.
Пройдя семь или восемь миль от поста, мы приблизились к концу долины ручья Западной Тропы, прямо напротив очень крутых гор, которые, как мы знали, были отрогами Скалистых гор. Особо впечатляющими выглядели горы в южной части хребта, немного правее нашего маршрута. Они поднимались серией высоких скал, на вершинах которых было не менее семи ледников, главный из которых был не менее полумили шириной. Лес перед нами скрывал нижнюю часть склона, но мы быстро прошли через него и оказались на берегу прекрасного озера[3], лежавшего у самых гор и питаемого бурными ручьями, стекавшими с ледников по горным склонам. На мгновение я забыл о том, зачем мы здесь, потому что мне на глаза сразу попалось стадо козерогов, а всплески на поверхности озера говорили о том, что там полно форели.
Меня вернул к реальности крик Гарднера:
– Смотрите, парни, они здесь!
Он указал на гору к северу от озера, где не было ни деревьев, ни даже кустов, склон которой был узким, как нож – практически хребет между двумя глубокими ущельями. По этому склону и поднималась тропа, белевшая на черном фоне, и на ней, недалеко от вершины, был Айдахо Джек со всем остальным.
Гарднер снова крикнул нам:
– Назад, ребята! В лес! Я думаю, что он нас не заметил.
Мы вернулись обратно, и из своего укрытия следили за маленьким караваном. Он так медленно приближался к вершине, что на это было больно смотреть. Я представил, что слышу затрудненное, прерывающееся дыхание лошадей. Потом я узнал, что кутенаи называют это место Акамина (Крутой Проход). Это было для него очень подходящим названием.
Между Гарднером и его товарищами начался спор. Он настаивал на том, что следует подождать, пока караван перевалит за вершину и скроется с глаз, а они говорили, что это может быть очень опасным, даже смертельным, если Айдахо нас заметил, потому что там, на вершине, он может залечь и поджидать нас, и перестрелять одного за другим, когда мы будем подниматься.
– Но он нас не видел. Мы были на виду не больше минуты, а они всё время поднимались, – сказал Гарднер.
– Да, но один из них
