class="p">– Давай я провожу тебя? – предложил он. – До парка.
– С удовольствием, но ты же в прямо противоположную сторону шел.
– Да нет, ничего… Я провожу.
Спорить Роза не стала.
Не спеша они двинулись к огромным кованым воротам, которые отделяли парк от обычной улицы. Солнце грело. Зеленая листва деревьев приятно шелестела над их головами.
– Как английский сдала? – спросил он.
– На сто.
– Да? – он с восторгом посмотрел на нее. – Поздравляю! Я ведь говорил, что все у тебя получится.
– Говорил. И спасибо тебе большое за поддержку. Ты пришел тогда, это очень мило. Я ценю.
Они немного помолчали. Только стук каблуков Розиных босоножек и шум редко проезжающих машин разбивал тишину.
– А ты теперь уедешь, да? – спросил Митя.
– Если поступлю, конечно.
– В Москву?
Роза кивнула:
– Если поступлю.
– Понятно…
И Митя притих.
В парке, под тенью богатой листвы, было свежо. Легкий ветер шевелил юбку и волосы.
Они подошли к ларьку с мороженым и, когда Роза уже собиралась заплатить за свою порцию, Митя ее остановил.
– Мы, может, не увидимся уже больше, – сказал он совсем грустно. – Можно мне все-таки тебя угостить?
Она позволила.
– Обожаю шоколадный «Магнат»! – сказала Роза, когда они выкинули обертки в мусорки, хотя Митя и так это знал.
– Шоколадный «Магнат» или гематоген с курагой?
– Все-таки гематоген с курагой.
– Гематоген с курагой или… – Митя задумался. – Или клубника?
– Жестоко! Ладно, клубника. Она мне столько лет не надоедает.
– Клубника или английский?
Роза легко ударила Митю кулаком в плечо.
– Ты что, имеешь тайную склонность к тому, чтобы мучать людей?
Он засмеялся.
– Ответь-ка лучше ты мне, – сказала Роза. – Айрподсы твои или английский.
Он фыркнул:
– Конечно, айрподсы. Я же не ты.
Разговор стал заметно живее. И к пруду с утками и лебедями они пришли уже вовсю хохоча.
– Так, так, полет в космос или… – Роза задумалась, пытаясь придумать сложную и заманчивую альтернативу и стала бездумно обводить взглядом скамейки рядом с прудом.
Одна влюбленная пара показалась ей знакомой. Точнее, не пара, а только один человек.
– Так полет в космос или что? – напомнил Митя, не заметивший перемены в настроении Розы.
– Или падение в Марианскую впадину…
– Ты хотела сказать «спуск»? Здравствуйте, Артем Александрович! – крикнул Митя, заметив учителя.
Роза вздрогнула и заставила себя тоже поздороваться. Мужчина оглядел их и улыбнулся. Чтобы не смущать преподавателя и его девушку, Роза с Митей намеренно отошли подальше и остановились около огромного старого дуба.
– Я бы все-таки предпочел космос, – сказал Митя, подойдя к воде и коснувшись ее поверхности пальцами.
Роза его не услышала. Она не знала, где искать утешения. Больше всего на свете она бы сейчас хотела остаться одна. Но Митя… Как от него отделаться, чтобы не обидеть? Как бы сделать так, чтобы он ничего не понял?
Взгляд ее снова упал на Артема Александровича и девушку со светлыми волосами, руку которой он держал.
Роза ничего лишнего не придумывала. Даже не позволяла себе мечтать, но все-таки иногда… И сердцу ведь не прикажешь…
– Ты в порядке?.. – Митя встал напротив нее.
Роза прижалась спиной к стволу дуба и провела ладонями по глазам. Она все-таки не удержалась. Не плакать сейчас выше ее сил.
– Понимаешь, – сказала она тихо Мите, – он для меня кое-что значил… Он для меня значил… Понимаешь? Это глупо, но он кое-что для меня значил… Кое-что… – голос ее прервался.
Чтобы остановить слезы, она вздохнула и посмотрела наверх, туда, где через паутину зеленых листьев проглядывало синее безоблачное небо.
– Я понимаю, – тихо и просто ответил Митя.
Часть вторая
5 лет спустя
1
Роза присела, чтобы застегнуть застежку ее любимых светлых туфель с квадратным носом. Она купила их себе сама после того, как впервые заработала с помощью преподавания английского деньги, которых хватило не только на месяц жизни в Москве и оплату квартиры, но и на красивую обувь.
– А что ты Ане в итоге подаришь? – спросила Оля, прислонившись боком к стене тут же, в коридоре.
Роза подняла взгляд. Подруга уже накрутила волосы, и кудри красиво обрамляли ее лицо. Именно резкая, откровенная красота Олиного лица впечатлила Розу на первом курсе, когда она заметила ту среди одногруппников.
– Сертификат в магазин украшений, – ответила Роза. – А ты?
– Еще не придумала. Блин, надо было сделать, как ты, и просто у Ани спросить, что она хочет.
Роза поднялась, застегнув застежку, и постучала пальцем по своему виску:
– Мудра не по годам, – сказала она. – Мы с тобой тогда уже на месте встретимся? Я домой не заезжаю?
Оля кивнула и закрыла за ней дверь.
Подружились они не сразу. Розина соседка по комнате в общежитии поменялась местами с Олей, и та заселилась к Розе. Оля была сдержанной, резкой и неэмоциональной, с порога она строго заявила, что чутко спит и терпеть не может, если после отхода ко сну кто-то не выключает свет, поэтому Роза ее боялась, и они почти не общались. Каждая сидела в наушниках или занималась своими делами. Затем однажды Оля заметила, что Роза постоянно скидывает звонки от мамы и от какого-то дяди Вили. Она не выдержала и спросила, почему Роза так поступает.
Та пожала плечами, хотела промолчать, но одиночество, и так давившее на нее все эти месяцы новой жизни, вдруг стало совсем невыносимым, и она сказала:
– Если я отвечу, я расплачусь. Я хочу домой, – и слезы полились сами собой.
Оля не бросилась ее утешать и обнимать, а только нахмурилась и, сердито стуча кружками, отправилась заваривать чай. Потом, когда вернулась, протянула Розе одну из кружек и сказала:
– Это пройдет. Надо просто пережить.
– Я знаю, но мне так тоскливо, я очень скучаю, я хочу домой, я хочу к маме, я хочу гулять с ней по набережной, – Роза по-детски вытирала сопли ладонью, икала от слез и с тоской думала, что вот и рухнул ее образ независимой самостоятельной девушки, – я хочу с дядей в кафе ходить. А тут шумно, я никого не знаю, меня никто не любит.
– Я с четырнадцати лет по сиротским домам таскаюсь. Знаешь, как херово было! Если я в четырнадцать смогла, то ты в восемнадцать точно справишься. Тем более что у тебя-то семья есть. В поезд прыгнула и погрелась в маминой любви пару дней. А меня никакой поезд не довезет.
Удивленная открывшимися биографическими фактами Оли, Роза перестала плакать. Мысль о том, что ей нужно преодолеть то, с чем смогла справиться девочка-подросток, вмиг уменьшила масштаб катастрофы и невыносимость проблем – так напуганный экзаменом школьник успокаивается, узнав, что первоклассник
