первом курсе где-то в ноябре и все ребята вразнобой и весело сказали ей: «Привет, Роза». В школе ее появление мало кто замечал.
– Привет, все уже собрались? – спросила она, остановившись чуть поодаль от куривших. Запах сигарет Роза не выносила.
– Да, почти. Но ты рано пришла, еще все раскачиваются.
Коля с факультета политологии, с которым Роза никогда и словом не перебрасывалась в компании общих знакомых, предложил ей сигаретку.
– Нет, спасибо. Я поднимусь, пожалуй… – сказала она.
Дверь Аниной квартиры не была захлопнута. По всей лестничной площадке разносилась музыка. «Интересно, а что соседи?» – подумала Роза. В прихожей обуви – не счесть. Вешалка ломилась от плащей и кофт.
В коридоре появилась смеющаяся Аня, одетая в голубое легкое платье. Похоже, она шла из гостиной на кухню.
– О, Розик! – сказала она.
– С днем рождения!
– Проходи, проходи… Спасибо!
– Что ты сделала с соседями? Или через пару часов здесь будет наряд полиции? – спросила Роза, снимая босоножки.
– Они тут все. Соседи, в смысле. На моей вечеринке. Универ рядом, поэтому студенты квартиры тут часто снимают. Я уже со всеми на своем этаже перезнакомилась.
Роза, сняв босоножки, подошла к Ане, обняла ее и протянула подарок.
– Спасибо, Розик. Ты проходи, проходи. Там ребята что-то интересное обсуждают. Кстати, – добавила она шепотом, хотя громкая музыка все равно заглушала даже мысли в голове, – парочка моих соседей-парней очень и очень… Может, кто понравится.
Роза улыбнулась и покачала головой, хотя сердце предательски дрогнуло: «А вдруг сегодня?»
– А Оля пришла уже? – крикнула она вдогонку Ане, которая продолжила свой путь на кухню. Но подруга ее не услышала, и Роза последовала за ней.
На кухне было потише, музыка не так сильно била по голове.
– Поможешь переложить пиццу на тарелку? – спросила Аня.
Роза кивнула и принялась за дело.
– Так Оля-то пришла уже?
– Нет, еще не видела, – подруга помолчала, а потом сказала: – Я вчера на свидание ходила.
– Точно! И как?
– Хороший, – скромно улыбнулась Аня. Роза посмотрела на нее, и взмолилась: «Пусть он будет тем самым!». Та продолжила: – Мне вот сегодня двадцать три. В семнадцать я думала, что уже буду замужем и у меня будет первый малыш. А так бестолково уходят лучшие годы.
Это была старая песня. Такие разговоры они вели в среднем раз в месяц.
– Почему «бестолково»? – возмутилась Роза. – Ты учишься в одном из лучших университетов страны, на твои вечеринки приходит весь дом, ты развиваешься, ты талантливая…
– Да это все не то, – Аня продолжила сосредоточенно выкладывать кусочки пиццы на большую тарелку. В голосе у нее прорезалось что-то истеричное. – Какой смысл, если в моей жизни нет любви!
– Как это нет любви? Я тебя люблю, Оля тебя любит, родители. Ты любишь свою работу, ты любишь учиться, тебя любят все, кто собрался сегодня…
– Да, это все правильные слова, правильные… Только никакой мужчина не любит меня, а я не люблю никакого мужчину. Как это возможно? Почему? Это так неправильно!
– Почему?
– Потому что мои родители вместе со школы. Они просто встретились и просто полюбили друг друга. Почему же у меня так не получается – просто встретить и просто полюбить? Почему ни у кого из нас это не получается? Я так хочу малыша, ручки эти, ножки целовать, а как, если нет любви?
Аня наконец закончила выкладывать пиццу, собрала все пять коробок, на миг застыла, а потом с каким-то диким отчаянием и силой швырнула их на пол. Постояла снова несколько мгновений, обхватив себя руками, а потом присела, чтобы собрать коробки. Роза присела тут же, чтобы помочь.
– Ты права, Роз, во всем, – тихо сказала Аня, снова не поднимая глаз, – это очень умные слова, очень правильные. Но не работают. Это обман. Большой и страшный обман. Как можно без любви? – взгляд голубых, блестящих от слез глаз столкнулся со взглядом карих Розиных. – Все без толку… Ладно, это просто минута психа. Надо к гостям.
Роза улыбнулась, притянула Аню к себе, поцеловала в макушку, взяла тарелку с пиццей и направилась в гостиную. Поставив тарелку на огромный стол с едой, стоящий посредине комнаты, Роза огляделась, но не нашла ни одного свободного места и уголка. Аня, конечно, собрала друзей! Не протолкнуться! Хотя это неудивительно – такой она была доброй и отзывчивой, что нравилась всем.
На диване сидели Розины одногруппники, которые тут же позвали ее к себе в компанию. Около кресел и журнального столика тоже велись какие-то разговоры. И, судя по распахнутой балконной двери, несколько человек стояли и там. Наверно, дышали свежим воздухом, потому что в комнате, несмотря на сентябрь, была духота.
Музыка играла громко, поэтому, чтобы поддерживать разговор и слышать друг друга, приходилось кричать.
Через пятнадцать минут вернулись ребята, которые стояли у подъезда, с ними пришла Оля, и в комнате не осталось места даже для муравья. Коля, который предлагал сигаретку, остановился около Розы, и она спросила его ради интереса, почему он занимается политикой, тот ответил заученно: «Если ты не будешь заниматься политикой, тогда политика займется тобой». Роза из вежливости улыбнулась и кивнула. Потом Коля поинтересовался, почему она так любит английский язык, и Роза тоже ответила что-то шаблонное, мол, с детства полюбила, это погружение в культуру, целый новый мир и все в таком духе. Дальше разговор не вязался, и Роза недоумевала, почему Коля не отходит. Нравится она ему, что ли? Эта мысль сразу придала Розе уверенности, и в ней проснулся кто-то вроде того, кто оценивает стоимость домов. Она окинула Колю взглядом. Вполне ничего. Конечно, курит… Это отвратительно, но фигура и здоровье вроде бы в порядке. И умный. Смущается, правда, это не очень сексуально, но тоже можно простить…
– Так, так, друзья! Предлагаю тост за виновницу торжества! – сказал кто-то, выдергивая Розу из мыслей, и все загудели, поддерживая идею. К потолку взметнулись бокалы, послышался звон стекла, а затем радостное: «Ура-а!»
Аня смутилась, поднесла ладони к щекам и улыбнулась. Никто и никогда бы и не сказал, что только что эта милая робкая птичка в истерике швыряла коробки по кухне и плакала от отсутствия любви.
Что-то пушистое мазнуло Розу по ноге. Она опустила взгляд. Анин кот Диккенс!
Роза присела, чтобы взять его на руки, а когда поднялась, увидела гостей, которые наконец вернулись в комнату с балкона, и зацепилась взглядом за лицо, которое показалось ей каким-то знакомым. Она пригляделась. В комнате не горел верхний свет – только мигали гирлянда и диско-шар. Это лицо определенно напоминало ей лицо другое, более детское, с еще мягкими чертами. Роза
