за Генрих-Андрей Остерман дергал за невидимые ниточки в советских автогонках? Будет весело, если не только в советских.
Перед метро я еще раз внимательно осмотрелся, и ни не найдя ничего подозрительного, нырнул в подземку.
Чувствуя себя неуютно, я проехал две станции в противоположную сторону.
Выскочил из вагона в самый последний момент, затем перебежав по перрону впрыгнул в вагон с закрывающимися дверьми
Все это время я зорко мониторил окружающее пространство и остался доволен тем, что не обнаружил за собой никакого хвоста.
Доехав до Беговой, я снова набрал номер Сереги из таксофона.
— Алле! У аппарата! — услышал я в трубке знакомый голос друга.
— Серег, здорово! Я тебе обзвонился, ты где шляешься?
— Я? Ни хрена себе, я тут высунув язык бегаю по его поручениям, а он меня обвиняет, что я шляюсь.
— Поручениям?
— Ну-да, кто мне поручил подобрать машину для отца? Пушкин, Александр Сергеевич?
— Каналья, сорри, я забыл,Серый!
— Ты извинениями не отделаешься.
— Выкладывай, что нашел? А вообще нет, давай лучше встретимся, разговор есть.
Глава 7
— Ты извинениями не отделаешься.
— Выкладывай, что нашел? А вообще нет, давай лучше встретимся, разговор есть.
* * *
Я сидел за рулем и рассматривал салон почти новой «шестерки» с пробегом в семь тысяч километров. Редкий темно-синий, с чернильным отливом цвет «дипломат» достался Сереге по случайности.
Но он сразу выкупил машину у одного из южнопортовых дельцов из коммисионки не торгуясь, как только она появилась недалеко от площадки.
Все кто следом предлагал «любые» деньги остались в пролете.
Мой друг имел бульдожью хватку, наработанную предыдущими поколениями его предков.
Он лишь внимательно осмотрел кузов, открыв капот и багажник, чтобы убедиться что машина не битая и не крашеная. Такие встречались сплошь и рядом.
Но престижная шестерка «дипломат» оказалась в идеальном состоянии.
Даже по южнопортовым меркам он отдал за нее баснословные десять тысяч, но она того стоила.
— Как думаешь, она твоему бате понравится?
— Думаю, он просто сойдет с ума.
Но в этом вопросе я очень сильно ошибся, хотя об этом позже.
— Я слышал, что наших «друзей» погнали с Сукиных болот. Говорят, что Давид найден мертвым. Умер при невыясненных обстоятельствах. А за его братца менты взялись всерьез. Это так.
— Так то оно так, но если честно, то лучше бы их не трогали.
Я удивленно поднял брови.
— Это еще почему?
— Ну во-первых, шерстят весь рынок. И пока все залегли на дно. Нет заказов, нет денег. А во-вторых, свято место пусто не бывает. Пришли новые люди.
— Что за люди?
— Киргизские.
— Вместо Махарадзе? Они что, киргизы?
— Нет, просто любят в ресторане «Киргизия» собираться.
— Тоже хотят все контролировать вплоть до чехлов?
— Ага.Эти намного жестче. И видать, что кто-то их прикрывает.
— С чего ты взял?
— Юлька сказала, что поступила негласная команда их не трогать. Вроде как они ментам помогают от кутаисских в Южном Порту избавиться.
— И как успешно помогли?
— Да, там парочка к новым хозяевам перекочевала. Есть там такой Ваха.
При упоминании этого имени снова заговорил внутренний голос, который долго молчал. Тот самый, что подсказывал, как заходить в повороты на Бикерниеки.
«Спроси, что за Ваха».
— А этот Ваха тоже из Кутаиси?
— Да, кажется нет. Кто их разберет. Этот вроде из Махачкалы. Но я не уверен.
— А как он выглядит? Я его видел?
— Хрен знает, может и видел в первый день нашего знакомства, когда они толпой навалили, помнишь на Победе фары побили.
— Помню, как не помнить.
— Он рыжий такой.
— С бородой?
— Нет. По-моему, без бороды. Он вообще еще совсем молодой.
— Ну бывают молодые посерьезней сстаршаков. Он у Махарадзе кем был?
— Да хрен его знает, я в их системе не очень шарю, кем-то вроде посыльного, на побегушках.
— Ладно, будем вместе увидишь его, покаж мне.
— Хорошо, а он тебе зачем?
— Что-то подсказывает мне, что у меня с ним будут проблемы?
Серега посмотрел на меня недоверчиво.
— У тебя? Ты же его даже в лицо не знаешь, сам говоришь.
— Я другого Ваху знаю, хочу понять тот ли это тип.
Он вздохнул.
— Ладно, я, конечно, их не боюсь, мне по-барабану, но лучше с ними не пересекаться, идти параллельным курсом.
— Само собой. Но ты видел с кутаисскими, они сами так и лезут в нашу жизнь.
— Эти другие. Чувствую, что эти новые еще попьют всем кровушки.
— Так вроде же свои? Раз менты их прикрывают.
— На ментов надежды нет. Придется рассчитывать только на свои силы.
— Все так плохо?
— Поживем, увидим. Что там твоя Саша, увиделся с ней?
Серега знал почти все подробности соревнований в Латвии. Но ждал рассказа о нашей встрече.
— Увиделся.
— Что так грустно? Выше нос!
— Похоже, что дала отворот-поворот.
— В смысле? С чего ты взял? Расскажи.
— В прямом смысле. Саша сказала, что завязывает с гонками и со мной тоже. Особо нечего рассказывать.
— Не может быть, она же прям горела делом отца.
— Выходит, что горела до тех пор, пока Давид не доигрался. Хотела доказать, обогнать на трассе. Уделать, опозорить.
Я не стал ему рассказывать о своих подозрениях.
— Так и сказала?
— Примерно, но дала понять, что все наши гонки в гробу видала, тачку отцовскую продала. Даже нам не предложила.
— Странно.
— Вот и я так же думаю.
— Давно хотел спросить, как там пацан?
— Генка у Марго. Я перед Ригой никак не мог дозвониться, как приехал сразу к ним. Оказалось, что она на даче у родаков.
— И что? Они нашли язык?
— Нашли, но вот у меня с Марго не клеиться.
— Почему?
— Мне кажется, что она решила меня подставить. Задница там полная.
— Расскажешь, может ты просто не так понял?
— Ага, не так понял. Я все так понял. Она меня подписывала на работу сексотом в КГБ.
— А ты?
* * *
Сразу после приезда домой я первым делом дозвонился до Марго.
— Алло, — услышал я трубке знакомый голос поэтессы.
— Привет, Марго у тебя все хорошо? Я уже собирался тебя в розыск подавать! Звонил всю прошлую неделю!
Ее голос звучал
