ворот, я с облегчением увидел за загородками пару коней.
Они громко ржали и били копытами, так что пришлось потратить пару минут, чтобы успокоить выбранного скакуна. Стараясь не мельтешить, но и не тратить время понапрасну, я оседлал выбранное животное, запрыгнул на него — и с гиканьем выскочил из форта. Не выдержав, обернулся на него, думая, что сейчас какой-нибудь оставшийся арбалетчик всадит мне в спину болт…
Однако вместо этого увидел, как на фоне двух лун промелькнул какой-то сгусток тьмы — очень похожий на тот, что я видел несколько часов назад над лесом…
Стремительно пронёсшееся над стенами «крепости» облако врезалось в стену главного здания на уровне второго этажа. Оно с треском развалило часть постройки — а затем изнутри раздался высокий и пронзительный визг, от которого у меня волосы встали дыбом…
Нутро сжалось от страха. Словно бы он был осязаемым, словно бы догнал меня в спину и попытался обволочь своими липкими, цепкими пальцами…
Прикрикнув, я ускорил коня…
Деревня, как и предполагал, подверглась нападению… Несколько домов горели, то тут, то там слышались звуки схваток. Селяне бегали по улицам, орки мелькали в отблесках пожаров…
Я нёсся по улице, по которой меня привели, стараясь не думать о том, сколько людей погибнет сегодня ночью… Я пытался предупредить их! Пытался!
Проскочив главную площадь, я едва не нарвался на трёх зеленокожих. Они как раз вытаскивали из трактира двух людей… В груди защемило от чувства собственного бессилия, но я понимал, что останавливаться и пытаться спасти этих бедолаг — гиблое дело…
Снова ускорив коня, я проскочил мимо другой убегающей группы людей — и выехал на небольшую площадь перед главными воротами Еловых выселок. Там царила настоящая свалка — солдаты и крестьяне сражались с парой десятков орков. Я заметил Торгрима, отбиващегося сразу от двух зеленокожих…
Гикнув и ускорившись, единственное, что я смог сделать — направить коня на одного из орков, наседающих на гнома. Клыкастый не заметил моего приближения, и наверное сильно удивился, когда мой скакун снёс его с ног.
Под копытами послышался хруст…
— Хорош! — взревел Торгрим, уворачиваясь от удара орка и вгоняя клинок ему в горло, — но обратно выдернуть оружие у него не получилось, — Ах ты… Тресни твой гранит!
На нас бросился ещё один зеленокожий — но тут уж я успел достать лук и стрелу, и вогнал её в бедро твари, заставляя упасть. Тут же между мной и гномом мелькнуло несколько болтов, какой-то крестьянин оказался рядом, пытаясь ухватить моего скакуна за уздцы — я впечатал ему в лицо сапог…
Меня оттеснили от Торгрима. Рядом завязалась потасовка солдат ещё с тремя орками, и я понял — стоять на месте больше нельзя…
— Лошади! Конюшня у въезда! — крикнул я, указывая гному на стойла возле ворот, и оттолкнув грудью коня одного из солдат, зачем-то бросившегося на меня…
— Виктор!
Резко повернувшись в седле, я увидел, как рядом со мной буквально из под земли выросла воровка!
— Помоги!
Ровно секунду я смотрел в её изумрудные глаза, в которых отражались всполохи огня от ближайшего пожара, а затем протянул девушке руку.
Глава 7
«Старый кабан»
Снова шёл дождь. Он начался на второй день, как мы удрали из Еловых выселок, и не прекращался уже третьи сутки. Дорога превратилась в грязное месиво, одежда промокла насквозь, и даже на привалах не удавалось высушить её полностью.
Конь, уведённый из форта, всхрапнул, вырывая меня из мрачных мыслей, сидящая за спиной Ада поёжилась и устало вздохнула.
— Когда-нибудь эта мерзкая погода закончится, или нет? — процедила она. — Что за места у вас тут… Или нестерпимая жара, или бесконечный ливень!
— А ты сама-то откуда? — невозмутимо спросил Торгрим, едущий справа от нас на небольшой кобыле, — Обычное лето в Диких землях.
После того, как мы с воровкой выскочили из Еловых выселок, гном (где то снова раздобывший меч) нагнал нас уже через пару часов, выбрав ту же самую дорогу. Ему повезло угнать осёдланную кобылу и вырваться из охваченной ужасом деревни.
— Не твоё дело, — буркнула Ада, и сильнее натянула капюшон тонкого плаща, почти полностью скрывая свои каштановые волосы.
Мы с Торгримом переглянулись и пожали плечами.
Воровка оказалась не самой компанейской душой. Даже несмотря на то, что я спас её — уже во второй раз. Тем не менее, её благодарность не заставила себя ждать. Пока мы с гномом сражались с орками в помещении форта, она каким-то образом успела найти и забрать украденный у меня вещевой мешок. Попыталась скрыться вместе с ним — но когда я подобрал девчонку у ворот, в окружении зеленокожих, без вопросов вернула его.
Это было приятно — там имелось несколько вещей, без которых путешествовать было тяжело.
Сама же Ада оказалась резкой, язвительной, острой на язык, и постоянно хмурила тонкие брови. Впрочем, её милому личику это даже шло. Ещё бы постоянно не шипела, как рассерженная кошка…
Вообще, наша компания получилась… Странной. Сын кожевника, пытающийся попасть в Империю, воровка, которая не спешила распространяться о себе, и гном, который замолкал только в исключительных случаях.
Торгрим был из той породы людей — точнее, гномов — представители которой никогда не унывали. За дни нашего путешествия я услышал от него кучу историй, шуток, легенд, песен — и каждый день он выдавал всё новые и новые.
Забавно, что при этом о себе он рассказывал тоже немного — всегда находил какие-нибудь сторонние темы. Единственное, что мне удалось у него выпытать — узнать, за что его посадили в темницу форта.
Если верить его словам, всё было до банально просто — он расквасил лицо одному из солдат в таверне Еловых выселок, и сломал ему руку, когда тот вздумал потешаться над ростом гнома.
На первом привале, когда мы удалились на достаточное расстояние от Еловых выселок, выяснилось, что у всех нас одна дорога — в Керак-Норн, до которого было около пятисот километров. Путешествовать в одиночку нынче было опасно, так что мы решили какое-то время держаться вместе.
Тем более, что почти сразу выяснилась важная деталь — у Торгрима в Керак-Норне имелись какие-то друзья. Гном пообещал, что в счёт уплаты долга за его спасение из темницы они помогут попасть в подземные копи и перевезут меня через них на ту сторону Мглистых гор по рельсовой дороге. Его путь тоже лежал туда — но куда именно, он
