еще больше. Видимо, тот вечер у Лены дома опять что-то переклинил у него в мозгу. Но я лишь была вежлива, только и всего. Но мою вежливость в очередной раз восприняли как-то по-своему.
Машина сворачивает на грунтовую дорогу, и я немного оживляюсь.
На горизонте через ветви деревьев пробиваются первые лучи рассвета. Щурюсь. Машина у Ромы с низкой посадкой. Он старается ехать аккуратно, но все равно изредка цепляет днищем ямы. А я каждый раз закусываю до боли губу.
Знаю ведь, как парни бережно относятся к своим машинам. А такие, как Рома, даже чересчур. Он готов все свое свободное время проводить с ней в гараже. Правда не только по любви, но и в силу ее возраста.
— Там, видимо, кое-кого уже ожидают, — Рома вырывает меня из мыслей, и я прослеживаю за направлением его взгляда.
Перед забором стоят две машины, а рядом собрались люди. Но когда я замечаю среди них знакомую высокую фигуру татуированного парня, мое бестолковое сердце болезненно сжимается.
— Что насчет тебя? Как твоя жизнь?
— Ничего особенного. Перевелся в спортивный вуз, попал сразу на третий курс, сейчас прохожу практику тренером в спортивной школе.
Господи… какая же я идиотка.
— Вот черт… — раздается встревоженный голос Демида. — Меня, кажется, спалили.
Я открываю рот… закрываю. Поворачиваюсь назад.
— А-а… как ты говоришь, твоего тренера зовут? — я натягиваю пластмассовую улыбку в надежде не услышать его имени.
Демид нахохливается.
— Я не говорил. Его зовут Илай Дамирович.
Сердце в груди переворачивается. Бах-бах.
— А фамилия Багиров, да? — почти шепотом произношу я.
— Ну да. — Лицо Демида меняется, будто он сложил два и два. — А что? Знаешь его, да?
Тяжело сглатываю и чувствую, как уголки моих губ нервно дергаются.
Я бросаю взгляд на нахмуренного Рому, а потом снова смотрю прямо перед собой.
Наша машина останавливается, и теперь я уже и сама прекрасно вижу, что это он.
В шортах и черной толстовке с капюшоном Багиров стоит и, выжидающе сложив на груди руки, буравит меня своими холодными мрачными глазами. Твою мать…
Боковым зрением я замечаю, как между сиденьями, моим и Ромы, осторожно высовывается голова Демида.
— Поговори с ним, пожалуйста, — шепчет парнишка. — Он такой злой… черт, он убьет меня.
Извини, Демидка, но почему-то у меня сейчас ощущение, что убить он хочет явно не тебя.
— Так и будем сидеть? Я так-то поспать бы хотел еще успеть перед работой, — недовольно встревает Рома, который ни сном ни духом, кто стоит перед нами.
— Ладно, — набираю полные легкие воздуха. — Идем, боец.
Мое дыхание учащается прежде, чем я выбираюсь из машины на улицу. А когда вижу, насколько сильно напряжен Багиров, оно и вовсе переходит на частые вдохи и выдохи, как будто я только что пробежала марафон.
Но каким-то чудом я беру себя в руки и делаю каждый свой шаг уверенным.
— Привет, — стараюсь говорить ровным голосом. — Я тут твоего бойца привезла.
Осторожно подталкиваю Демида вперед, который смотрит себе под ноги и бубнит виновато:
— Илай Дамирович…
— С тобой я разберусь позже, — Илай говорит спокойно, но его спокойствие звучит жестче крика. — Иди в лагерь. Бестолочь…
Я бездумно порываюсь вперед и перехватываю руку Илая, которой он тянется за мальчишкой.
— Не нужно, Илай.
Багиров удивленно вскидывает брови и срывает с головы капюшон, рыча раздраженно:
— Твою мать, Алиса, за кого ты меня принимаешь? Я не собирался его трогать, — Илай сжимает челюсти, будто и сам понимает абсурдность своих слов. Покачав головой, бросает строгий взгляд на плетущегося прочь Демида. — Хотя отцовская оплеуха точно бы пошла на пользу.
Какого-то черта во мне разгорается синдром матери Терезы. За солнечным сплетением вспыхивает жжение, которое и развязывает мне язык:
— Ты себя-то вспомни в его возрасте! Или ты не косячил? — я развожу руками. — Уж кто-кто, а ты должен понять этого мальчишку как никто другой, Багиров!
Илай усмехается себе под нос, отходит в сторону и сцепляет пальцы в замок на затылке. Смотрит куда-то перед собой, будто дает себе минутную передышку, а потом снова возвращается ко мне.
Его взгляд напряженный, прожигает насквозь, проникает в самую душу. Еще немного — и он просверлит дыру в моей голове, ей-богу.
— Я в ответе за него и его чертову жизнь, Алиса. Так что не читай мне нотаций. Дома с родителями он может выделываться как хочет, а со мной — будет жить по моим правилам!
Ах…
— Так, может, твои правила слишком жесткие для ребенка? Раз они сбегают от тебя как от огня! — выпаливаю и смело шагаю к нему.
Мы оба замолкаем. Только сверлим друг друга взглядамии тяжело дышим. Но я отступаю первая, потупившись и покачав головой. Убираю ладонью волосы со лба и снова смотрю на Багирова.
— Я не ругаться приехала. Спасибо лучше скажи: если бы не я, искал бы своего подопечного в ближайшем отделении полиции.
Илай играет желваками на скулах, затем быстро облизывает нижнюю губу и закусывает ее.
— Карина, отведи товарища Алмазова в кабинет медички, я скоро подойду, — бросает он через плечо, не отрывая от меня горящего взгляда.
Но я сама разрываю с ним зрительный контакт и провожают парня до самых ворот, куда он заходит со всеми остальными.
— Ему вкололи обезболивающее, но через пару часов можно будет дать еще, — продолжаю мягче и снова поднимаю глаза на Багирова. — Также нужно избегать нагрузки на сустав. — Достаю из кармана файлик и протягиваю ему. — Здесь назначения и рекомендации врача.
Багиров медленно обводит меня темным взглядом, прежде чем забирает из моих рук бумаги, будто нарочно соприкасаясь с моими пальцами дольше, чем нужно.
Волна долбаных мурашек пробегает по рукам вверх и рассыпается на спине. Но я все спихиваю на утреннюю прохладу.
— Сменила работу?
— Как видишь, — безразлично пожимаю плечами и какого-то черта продолжаю стоять на месте.
— Парень твой? — Багиров кивает мне за спину, и я, как идиотка, на мгновение оборачиваюсь, встречаясь взглядом с наблюдающим за нами Ромой.
Сжимаю челюсти и стараюсь сосредоточиться на ударах своего беспокойного сердца. Пытаюсь контролировать эмоции, ускоряющие кровообращение, но к черту их.
— Друг, — резко произношу я.
— Друг, — Багиров равнодушно повторяет за мной и кивает.
— Ну я пойду…
Договорить не выходит.
Багиров внезапно делает шаг ко мне, обрывая на полуслове. Я не успеваю отреагировать и увернуться: в следующее мгновение его рука, путаясь в моих волосах, притягивает меня ближе и горячие губы собственнически накрывают мои.
Взрыв. Вот что я чувствую. Многозалповый взрыв. Он в моей голове, в моем сердце и в животе, в котором слишком болезненно воскресают когда-то
