вверх и ничего не заметил. Но когда он аккуратно провел ладонью по моей щеке, стирая одинокую соленую каплю, вместо того, чтобы отстраниться, замерла. Вспомнила, как он смотрел на меня в аудитории, и малодушно побоялась, что недавняя сцена повторится, вздумай я сейчас отскакивать и кричать на него.
Вытерев слезу, Айзек даже не думал убирать ладонь, так что я мягко отстранилась. В другой ситуации, возможно, отвесила бы ему смачную пощечину — и плевать мне было бы не все его могущество. Однако на сегодня драк мне достаточно.
Бог руку убрал, но отчего-то улыбнулся. Когда я вопросительно покосилась на него, перевел взгляд в небо и пожал плечами, еще больше пачкая в пепле белую рубашку.
— Не рычишь — уже хорошо. А клятву я, возможно, смогу разорвать. Если ты расскажешь мне, где и когда ее дала. У тебя есть еще пять с половиной месяцев, чтобы попросить у меня помощи.
Я поджала губы и краем глаза посмотрела на огненного бога. Его уверенный профиль уже расплывался в вечерних сумерках, а по умиротворенному лицо и в самом деле казалось, что его обладатель не тревожится о мелких мирских делах.
— Но даже если ты умрешь после помолвки, то закончится лишь существование твоего человеческого тела, — неожиданно продолжил Айзек все тем же спокойным тоном. — Но ты продолжишь осознанную жизнь, уже в качестве жрицы в храме огня. В моем храме. Правда, вернуться в этот мир вряд ли сможешь.
— Это должно было меня успокоить? — с иронией спросила я. Странно, но раздражения сейчас не ощущала, хотя еще пару часов назад воображала, с каким удовольствием избила бы этого самодовольного божка. — Чем вечное заточение лучше смерти?
Айзек не ответил. Я и не надеялась услышать что-то логичное, потому перевела тему.
— Я заметила одну девушку, аура которой очень похожа на мою. Ее зовут Элизабет, моя однокурсница.
— Видел уже, — коротко оборвал бог огня, и в его тоне слышалось явное недовольство. — На ней нет подпалин, и надеюсь, никогда не появится. К тому же, она слишком слаба — банально не переживет венчание.
Осознав, что сболтнул лишнего, а может, специально подкинув мне еще одну частичку паззла, Айзек снова замолчал. Но я не собиралась просто проглатывать намек на очередную опасность.
— Хочешь сказать, что сама по себе церемония брака с тобой тоже опасна? У меня вообще есть шансы выжить?!
Наверное, в голосе моем уже звенела истерика, потому что Айзек вдруг повернулся на бок и почти навис надо мной, буравя предупреждающим взглядом.
— Для тебя — нет. Ты готова, — медленно и уверенно произнес он, смотря мне прямо в глаза.
Пришлось поверить на слово.
— Но если вдруг с ней что-то случится, то… — продолжила настаивать я, но по внезапно потемневшему взгляну поняла, что пора заткнуться.
— Об этом не может быть и речи! И если я узнаю, что ты специально устроила пожар…
Такого обвинения не выдержала уже я. Вскочила на ноги, и теперь уже сама нависала над наглым божеством.
— И в мыслях не было! Неужели ты считаешь меня чудовищем?! А если так, то нужна ли тебе такая жестокая жена?
Ответов я не получила. Айзек тоже поднялся, взял меня за руку и резко, до боли сдавил пальцы. А в следующий миг мы снова стояли у задних ворот Академии.
Дождь барабанил по невысохшей с утра грязи, размазывая остатки пепла во одежде и волосам. Я поежилась и обхватила руками плечи. Глянула на бога огня, а он, смерив меня холодным взглядом, кинул короткое «послезавтра в то же время», развернулся и ушел.
И мне ничего не оставалось, кроме как направиться в жилой корпус, шлепая ботинками по лужам — на то, чтобы создать защиту от дождя, сил уже не осталось.
Разумеется, я не выспалась. Но и горло больше не болело — видимо, подействовала лекарская настойка. Однако выползти из-под одеяла на три часа раньше, чем обычно, удалось с огромным трудом.
В банкетном зале, где недавно прошел праздник для первокурсников, нас уже поджидал Тэренс. Бодрый и явно хорошо отдохнувший, он скалил белые зубы и крайне раздражал жизнерадостным видом. Похоже, не только меня: Исая тоже хмурилась, украдкой зевала в кулак и на наставника глядела исподлобья.
— Если снова подеретесь, то постарайтесь хотя бы тут ничего не разнести, — в свойственной ему язвительной манере проинструктировал Тэренс и указал на швабры с ведрами в углу огромного помещения. — У вас три часа до завтрака, думаю, успеете.
Мы с сокурсницей синхронно кивнули и дождавшись, пока наставник покинет банкетный зал, направились к «инстурментам». Я попутно смотрела на пол, местами залитый вином и усыпанный крошками. На окна, покрытые едва заметным слоем копоти от чадящих свечей с высоких люстр.
Глава 16
Обычно банкет-посвящение для новичков проводили не сразу после зачисления, а спустя месяц или полтора — когда самые слабые уже покидали Академию по своему желанию или по настоятельному совету преподавателей. Очередной такой праздник прошел совсем недавно, и приводить зал в порядок предстояло нам.
Решив, что логично будет начать с окон, мы с Исаей, не сговариваясь, разошлись по разные стороны зала, чтобы не раздражать друг друга. Но когда я, орудуя шваброй, чтобы дотянуться до верхних рам, уже почти покончила с первым огромным стеклом, сокурсница неожиданно заговорила.
— Ты извини, что я так про твоих родителей. Я вела себя недостойно леди, — судя по сдавленному голосу, слова давались Исае с трудом.
Я от удивления даже опустила швабру.
— Недостойно человека, — поправила ее, но решила не развивать конфликт. — Извиняю. Но позволь поинтересоваться, с чего вдруг такой благородный порыв?
В самом деле ведь любопытно.
— Кулаки чесались, — не обратив внимания на мой выпад, что для Исаи вовсе не характерно, честно ответила она. — Хотелось спустить пар. И тебе, как я поняла, тоже.
Я лишь кивнула и вернулась к работе. Любопытство
