он мне жаловался на Сашку и на многих других жаловался. Но он со мной до последнего дня отношений не рвал… Это вот тот, с которым мы… Интересная это штука – «мы…». Он жил на ЖБИ, Тимур-то. Как-то мы у него только-только ■■■■■■■■■, а были тогда: я, Саня Хорёк-покойник и Тимур. В общем, ■■■■■■■■■ мы и уехали к Сашке. И звонок. У Сани телефон дома был. Это год 89-й. Я слышу, а это я трубку взял, слышу, что это Тимур. Он говорит: «Дюша, ты?» Я говорю: «Я, брат». «Приедь, пожалуйста». Мы приезжаем. Катя ревёт, его жена. Ну, как жена?! Ну, то есть женщина, с которой он живет. Катя её звали. Красивая женщина. Мы входим, а он лежит. Кровать такая громадная. И он такой лежит весь белый-белый. Он говорит: «Дюша, я ■■■■■■■■■■ с вами и лежу. А они, – говорит: – как полезли со всех углов. Пищат, меня за ноги схватили и тащат. А я упираюсь, а им пофиг. Они меня тащат». Он говорит: «Я не хочу, упираюсь».
Ну вот, а умер он – буквально перед смертью покрестился. Тоже интересная штука. Он меня всегда осаживал… Он ведь езид! Огнепоклонник, именно езид-огнепоклонник. Ну, вера у них такая, языческая. Он всегда мне поручал: «Дюша, отвези, пожалуйста, деньги в Ганину яму (монастырь неподалёку от Екатеринбурга)». И я говорю: «Иди сам и отвези». «Нет, – отвечает: – Я, как туда приеду, как в храм зайду, меня обязательно посадят». Ну, он потом всё-таки пошёл, покрестился и умер уже православным. Как и Тенгиз.
– Ну, есть какая-то такая воровская идея, которую ты придумал сам? Вот это же схема…
– Нет, ничего не придумал. Послушай меня внимательно, воровская идея – она есть воровская идея. Хотя сейчас воровская идея не та, она немножко ушла в сторону. Она трансформировалась. Время другое. Жизнь другая. И идея немножко трансформируется. Если раньше, если ты – вор, то ты не имел права иметь жену, детей, ещё что-то там, ещё что-то, даже образование. А сейчас это уже немножко в прошлом. Потому что это – нереально. Если тебе нельзя было подходить к бизнесу близко, то сейчас все вопросы по бизнесу и деньгам. Воровской общак участвует в бизнесе. И всё, и всё, и всё. Ну, трансформировалась идея воровская, многие её такую не принимают… Нет, хотя есть воры, которые этой жизнью живут – и всё. И всё, ну, у них очень большие проблемы. У них всегда с новыми ворами тёрки…
– То есть, ворам сейчас не просто?
– Очень. Но им всегда было не просто. Им всегда было не просто. К нам сюда заехал после отсидки Валера Татарин. Удивительный дядька-вор, Царство ему Небесное. Не пил. Не курил. Занимался спортом, в проруби плавал, чефирь пил. Такой, креативный, всё топил за воровскую идею. Никогда не поощрял, убийства там или беспредел. Никогда. Такой настоящий вор-татарин. Фанат русской идеи! Поехал он в Самару, в Тольятти. А я ему говорю: «Нахрен туда едешь?» Он мне: «Наведу порядок». Ну, убили его там через месяц. Из автоматов расстреляли. И всё.
Им тяжело, ворам, им тяжело. Потому что, во-первых, это наркотики, а наркотики – это большие проблемы и огромные деньги. Во-вторых, это где там надо на своём поставить, сказать: «Прав – не прав». Такой-то интерес, такое бывает и довольно часто, это когда вор может сказать: «Прав – не прав». Ну, а потом – очень много воров стало не ворами. То есть там собирается сходняк – и началось…
Кстати, вот этот, который меня в Сочи спас, когда мы тогда…, ну, то есть грузин-то, езид. У него погоняло – Джексон. Он вор-«прошляк». Вот как раз из тех людей, который был вор, а потом собрался сходняк, и он стал не вором, за какой-то проступок, за какой – я не знаю. Ну, видимо, не очень плохой вор, потому что он всегда сидел в кафе «Жемчужина». Собирались воры человек по пять. Ну я уже потом с ним приходил. Был ещё такой вор – Рантик, Царство ему Небесное. Такой седой, очень громко разговаривал. Старый очень. Они с дедушкой Хасаном были друзья. И как-то там воры собирались на посиделки свои. И он, вот этот вот вор-прошляк со всеми законниками разговаривал на равных! Ну, то есть сказать там такое, типа: «Да ладно, сиди, не вздрагивай». То есть, получается, его уважали. Он был не вор, а значит не имел права принимать какие-то решения вместе с ворами. Он был прошляком. Но, тем не менее, он был с ними. Хотя бы с ними – он был на равных. А брат у него – вор. Его брат родной – вор. Вот так. То есть они совсем-совсем разные…
Вот у нас как-то вор А. с одним вором поехал, по-моему, в Узбекистан. Ну, или куда-то туда, в Азию, в общем. Этот вор был, – забыл, как его звали, – не помню уже. Они с ним, с вором этим, пришли к другому вору. Вот этот вор, который был с А., а это тот, кто короновал самого А., убивает вора, к кому приехали. Тот выходит из дома, а этот убирает его, то есть убивает вора. Он А.-то объяснил, что за дело того убрал. Он крыса там, или ещё что. Потом его самого за поступок этот гадский делают не вором, ну, и по итогу – зарезали нахрен. Но А., как с ним быть? Его же тот раскоронованный и зарезанный короновал. Тоже интересный случай.
Как-то мы с А. и Хорьком едем к Хасану. Заходим к нему в «двенадцатую» (ИК-12, Нижний Тагил). А как раз А. вот только-только приехал оттуда: «Меня короновали там. В Узбекистане, вот». Приехал, такой весь из себя блатной, довольный. И вот мы заходим к Хасану. А Хасан поздоровался с нами и говорит: «Что, А., при своих? При своих?!» А. отвечает: «Да, Дедушка. Поздравить можешь». Он на него так смотрит и говорит: «А., а ты в курсе, что твой мандат не действительный?» Там Хорёк раз побледнел, понял, ни хрена себе!… И так сидит, а мы тоже только ■■■■■■■■■. И он так сидит, с него пот, как вода, ручьём! Уффф… Он бледный сидит. Прикинь, он вот так запросто А. не вором сделал. Не вором, представь! «Всё, – сказал: – Ты – не вор, у тебя мандат неправильный. Тебя короновал гад. Которого убили за то, что он вора убил». То есть он-то всё понял. Он говорит: «Твой мандат недействительный». Такая пауза,
