большое внимание. Это же отъём денег. Везде, где есть отъём денег, там воры и хозяин…
Смотри. Почему преступный мир живет? Знаешь, почему? Потому что есть преступления. Потому что даже крупные бизнесмены, которые, даже если они работают честно, ну допустим. Им сейчас уже не надо думать, как им сидеть, если что. Я уже об этом тебе говорил. Так что все эти Дерипаски, все эти Прохоровы – все они платили и платят. Потому что у них всегда есть вещи, за которые их могут посадить. А раз его могут посадить, он может приехать в зону. И Ходорковский платил, да вообще все платили. Потому что у тех людей, у которых есть деньги, бизнес – они же всё знают за себя, что они могут всегда прийти в зону. А там есть такие воры очень серьёзные. Там на одну Москву столько воров, мама не горюй! Там на Москве столько воров, которые их окормляют, что всё решается по щелчку. И поэтому такой бизнесмен в любое время приедет в зону – и у него всё будет ровно, в любое время…
– То есть, когда Ходорковского посадили, он там хорошо кому-то забашлял?!
– Да, хорошо сидел. Хорошо сидел.
– Потому что он платил в общак?!
– Да. Он давал не в общак, с него в общак не будут получать. Он уделял внимание некоторым людям. А вот те, кому он уделял внимание, они уже… И общак, и всё-всё туда тащили. Кто с него возьмет в общак? Он же комсомолец…
– То есть условно, если, допустим, посадят Дерипаску, он тоже себя будет чувствовать нормально?
– Всё у него будет ровно…
– А что с АУЕ [1]? («Арестантский уклад един», криминальная молодёжная субкультура.) Вот как я понимаю АУЕ. Вот смотри, что у нас за последние двадцать лет построено, или даже за тридцать лет, что построили? А у нас построили волчий капитализм. Самый страшный из всех, который возможен. Вот представь себе, ты, допустим, с окраины. У тебя денег ноль, связей ноль, возможностей ноль, и ничего тебе в жизни не светит. Вот ты лично, что бы стал в этой ситуации делать?! Вот. Поэтому они и пытаются играть в какую-то солидарность, потому что понимают, что мир к ним добрым не будет, никто в этой жизни их не ждет и потому ничего хорошего не будет.
– Нет-нет, там всё немножко по-другому, я тебе сейчас объясню. Вот смотри, вот мир поменялся, причём кардинально, ведь даже криминальный мир поменялся. Многие понятия изменились, но он, то есть криминальный мир, до сих пор живет как бы по своим законам. Тут надо понимать, что криминальный мир будет всегда. Был, есть и будет. Параллельный мир. Пока есть преступность, а она тоже была, есть и, наверное, будет. Вот такие люди как Ходорковский и Потанин, все такие из себя великие, тем не менее, платят в общак, дают что-то, уделяют внимание кому-то. И знаешь почему? Потому что знают, что они всегда могут сами попасть в зону. А вот когда они попадут в зону, за них уже будет сказано, потому что там она и крутится, эта параллельная жизнь.
Есть жизнь уголовная, есть жизнь лагерная. Что я имею в виду? Там рулят воры. Там вот и есть база воровского движения. АУЕ вот эти все придуманные, это не имеет отношения никакого к настоящей криминальной жизни. Это искусственное образование, я их сравниваю с Даней Милохиным, ну ты понял, вот это вот всё. Они своей параллельной жизнью живут, и, если он назвал себя, допустим, УЕЕ, ЕАА или ещё кем-то, – это ничего не значит. Или заявил: «Я вот разделяю понятия АУЕ». Ничего он на самом-то деле не разделяет. Это игра такая. Попадет хотя бы на один день в камеру, и весь этот налёт с него тут же слетит. Я знаю много людей, которые с детства стремились в уголовный мир, они другие, они дерзкие по жизни. Они сразу же начинают вести себя вот именно как лидеры криминального мира, пусть порой своего, немного детского мира. Он живет по понятиям.
А понятия – это очень серьезные вещи. Понятия – это серьёзные вещи, ни один этот УАЕ-ЕАА никогда не сможет жить по этим понятиям. Там прописано всё до последней буквы, и это закон. Воровской, но закон. И он именно поэтому так и называется: «вор в законе». Поэтому вся вот эта игра – чисто чтобы отнять что-то у равного себе. И жути ему привить, чтобы не брыкался: «Я УАЕ, ЕАА». И там всё вот такое, ненастоящее. Такой, как только попадет в камеру, – сдаст всех. Маму с папой, всех друзей. И они все такие. Не имеют они отношения никакого к криминальному миру.
Попадет туда – обосрется тут же. Его просто заведут в камеру, и он тут же обосрется нахрен. Не они одни обсираются, взрослые мужики и те обсираются, не то, что эти.
У меня был пример, когда привезли на суд на изменение меры пресечения Лиокумовича, он был глава Администрации Чкаловского района, мастер спорта по боксу, глава, понимаешь?! Ну, сначала он был директором зоопарка, потом главой Чкаловского района. Потом обвинили его по надуманному делу, арестовали, привезли его в ИВС (изолятор временного содержания). И потом его везут в суд на меру пресечения, а мы с Ройзманом в это время обращения в прокуратуру написали. Ройзман – как депутат Госдумы, а я – как депутат Гордумы. Написали прокурору, что мы берем его на поруки, что он никуда не убежит…
Вот этих вот два письма я повез прямо в суд. В общем, его везут на изменение меры пресечения, а я захожу к прокурору, он там такой сидит, ну я говорю: «Вот письма». Он говорит: «Садись, я знаю тебя». И я говорю: «Вот такие дела». А парень он молодой, прокурор-то. И я ему говорю: «Ты сам-то веришь, что это он?» А там по делу значится, что он кого-то швырнул за какие-то документы на какую-то землю. А дальше вообще бред. Что он типа приклеивал бороду на встрече, потом проиграл свой телефон в автоматах, прикинь, глава района деньги проиграл в автоматах! Их тогда много было в Свердловске, в гостиницах. Это в деле было, представь! Я говорю: «Ты сам-то в это веришь?» Я говорю: «Если ему денег надо будет – ему их привезут». Это близкий Васильевича друг.
Я говорю: «Если ему надо будет, ему привезут миллион долларов, вот просто по звонку, он
