чипированные и под колпаком…
– Давай поговорим о ментах. Нет, мне правда это очень интересно, еще раз об этом поговорить. Можешь ли ты что-то ещё сказать, что не договорил о ментах? У вас же всякие случаи, я думаю, были…
– Вот смотри, мое знакомство с милиционерами, оно состоялось очень рано и очень давно. У нас на Широкой речке был участковый, он был другом моего отца, Царство Небесное уже им обоим. Дядя Лёша Климов – это был милиционер с большой буквы. Он как будто сошёл с экрана. Вот из этих всех советских фильмов. Вот как его там звали? – да, Анискин, вот этот собирательный образ. Вот из тех, которых постоянно в кино тогда показывали, вот таких добрых, настоящих.
– Такие были?
– А он такой и был. Он ходил такой весь. Я ведь ещё застал те времена. У него форма такая: синие галифе, темно-синий китель, всё ПШ. Знаешь, что это? Форма полушерстяная 50 на 50% хлопок-шерсть. Ещё подворотничок там, ремень, как военная форма. А ещё те самые хромовые сапоги, да галифе, ну просто фантастика! И он в любой момент был готов прийти на помощь… Нет, не так скажу, не то, что мог, а – приходил. После него уже всё немного не так стало. А тогда, когда я маленький был, – мой герой был дядя Лёша Климов.
Я ещё застал даже вот этих регулировщиков в центре города (Свердловска), тогда не было светофоров. Там было такое возвышение, и можно было просто как в аквариуме смотреть, как они работали. Это было просто искусство, это было настоящее искусство. То есть, включай музыку и… ну вообще феноменально.
После вот этого вот дяди Леши – там уже были другие участковые, ну и я постарше уже был. Они тоже были всегда такие вежливые, доброжелательные, а вот ещё дядя Ваня, ну т.е. Иван Иванович Гасников. Удивительный участковый был. Мастер спорта по боксу, он нас в школе тренировал. Потом он стал начальником Горотдела МВД по Туринску (город в Свердловской области). А к нам он пришел с ВИЗа (ВИЗ – Верх-Исетский завод, а также Верх-Исетский район Свердловска-Екатеринбурга). И визовские бандиты о нем отзывались хорошим словом.
Помню такой случай, вот он идет ночью, и два пацана-крадуна, значит, несут скатерть, а в ней какие-то вещи. Он остановил, говорит: «Парни, вот у вас шанс сказать мне, где вы квартиру хлопнули, – и я вас на первый раз прощу. Я пойду, отнесу это всё хозяевам, а вы, если второй раз попадетесь, то я вас посажу. Всё, и помните, что вы у меня под контролем». Всё, он, значит, забрал этот мешок, отнес на квартиру людям, отдал, когда те появились. Там (на ВИЗе) частный дом они (крадуны) выхлопали. И его по ВИЗу все знали, он никогда никому плохого не делал. И по жизни, и по службе, чтобы он кому-то что-то подкинул – тогда такого понятия не было. Мент он был участковый – и это друг.
Чуть попозже, конечно, я узнал уже и о других милиционерах. Вот ещё был известный такой дядька, он участвовал во многих раскрытиях, полковник, следователь. Он даже участвовал в деле гастронома «Елисеевского», его прямо туда направляли, в Москву. Он там руководил какой-то следственной группой, вроде. А ходил он в такой кроличьей шапке, одно ухо опущено, другое поднято, такой простяк в «гражданочке». Забыл фамилию, сейчас, погоди, вспомню. Да – Тихомиров. Тихомиров, я точно помню. Были там другие менты, например, Солдатов, он гораздо позже появился. Сейчас он уже умер, он был начальником ОБЭП. Потом, после него стал другой, как же фамилия-то? Что у меня с головой сегодня?!
– Склероз.
– Ну, это не склероз. У меня такое бывает. Ну, в общем, знакомство с ментами у меня было всегда. Первый раз меня привезли на Крылова, 1А (Верх-Исетский райотдел в Свердловске-Екатеринбурге) в шесть лет. Я уже не помню, за что нас тогда привезли. Или из-за того несостоявшегося пожара, это когда мы подожгли что-то. Но он же не состоялся! Ну, не помню я из-за чего, но из-за чего-то нас возили на экскурсию на Крылова, 1А. Вот такая была тогда милиция, это 1966-й год, если что. Ну, потом почаще уже стал попадать. Тогда выездные комиссии приезжали по делам несовершеннолетних, это я уже влипал, когда в школе учился, 9-10-й класс. У нас было за «здрасте» пойти там с кем-то подраться. Например, мы долбили парней с улицы Металлургов контрольно, собирали иногда человек по сто, и тогда уже к нам эти самые комиссии по делам несовершеннолетних приезжали.
– Тормозни-ка. Я хочу сверить своё ощущение с твоим. Советское время – это было время добрых взрослых?!
– Неправильно, неправильно.
– Вот, а я зла в твоих рассказах про то время не встречал.
– Неправильно. Там было не время об этом говорить, – ты подожди-подожди, не торопись перебивать! Вот этот Иван Иванович, когда он брал банду, ну, например, – там девочки потерялись. Две девочки потерялись. И люди прочесывали лес на Широкой Речке, и наткнулись на лежбище, а там четыре человека. Трое только что откинулись, со справками, ну и телка с ними, ну так, прибилась какая-то бомжиха к ним. Это возле свалки на Широкой Речке. Вот там они и прочёсывали, ну, то есть, прямо шли – и прочесывали. Народу много, там и менты, и гражданские из широкореченских.
И вот эти вот откинувшиеся – то ли с похмела, то ли по другой какой причине – подскочили и бросились на мента. Был там, что интересно, такой мусор по фамилии Сыромятников. Он ещё был в комсомольском отряде. Это в свое время были в стране такие комсомольско-молодежные отряды. Причём, тогда он не был ещё ментом, но всё время суетился, чтобы кого-нибудь поймать, хиппи подстричь. У него ещё, помню, были джинсы «Борман», сзади на джинсах была вот такая этикетка: орел и написано «made in Borman division». Кстати, про брюки эти мы вчера с Толиком Облухановым вспоминали. Ну, дураки мы молодые были тогда. Мы ему прямо эту этикетку с джинсов его отодрали! Ещё у Толика крест нательный пытались дружинники снять, но он не отдал крест. Ну, драка там, нас всех забрали тогда. Вот в этом весь Сыромятников.
И он как раз был одного из комсомольских отрядов начальник. Ну, то есть, когда прочёсывали. А Иван Иванович, он – мент, он в Верх-Исетском районе участковым. И вот Сыромятников-то подходит, а там толпа и костер, ну лето же. Вот он раз
