вот когда взятки стали брать тотально?
– Вот смотри, допустим, когда я давал гаишникам, когда они меня тормозили за вождение без прав, это нарушение правил, это как бы не взятка, я просто платил штраф, не затрачивая дополнительного времени. У меня даже в башке понятия такого не было, там, взятка это или не взятка. Дал и поехал. Дал и поехал. А вот когда у меня уже права появились, мне сын сказал, когда мы с ним попали в такую ситуацию… Я тогда нарушил, ну и думаю, парни, ну его на хрен, чтобы не оформлять! Сын мне говорит: «Тебе не стыдно? Иди, заплати штраф, что ты делаешь?» И я тогда понял, что виноват-то я, а не они. Виноват тот, кто дает. Ты его развращаешь, ты его провоцируешь на взятку. А потом он уже и сам привык, и он этим живет. Он денег накопил, купил себе должность, потом стал начальником, потом стал министром. Вот. Поэтому что это целые схемы, и они работают именно так.
Но ещё другой разговор. У меня, например, не было случая, чтобы я давал взятку, чтобы отмазаться от преступления. У меня такого не было. У меня не было. У меня был хороший адвокат, который сейчас занимает очень большой пост. Очень хороший был адвокат, он генерал. Сейчас генерал. Вот. То есть, вообще-то, мы давали взятки, я помню, мы дали за людей. У людей отняли несколько вагонов меди, у наших подопечных. У одного олигарха была такая тема в работе, они медью торговали, и у них на таможне забрали медь. Мы через Вайнера, 4 (Управление ФСБ по Свердловской области), через человека решили этот вопрос. Решили и да, человеку знаешь, что купили? Видеомагнитофон или еще какую-то ботву, точно не вспомню. Вот такая вот взятка была.
– Ну, тогда это ценность была.
– Ну, если учесть, что нам вернули меди на несколько сот тысяч долларов, то как-бы – взятка-то такая, никакая, нахрен. Ну, просто отблагодарили. Не взятка, а благодарность такая. Вот так вот. Ну, а у меня не было такого. Я, блин, не давал взятки.
Но я, допустим, знаю, когда Мишка Кучин «распечатал» этого Мильмана – горбатенького, больного, да? Он был следователь по расстрельным делам, к нему не подкопаться, он такой, все расстрельные дела вел этот самый Мильман. Когда ещё расстрел был как мера наказания. И вот за одного «афганца» Кучин кучу бабла ему всучил, где-то сто тысяч долларов, и тот сказал: «Какая жизнь прекрасная». Но он, да, значит, сам был с гнильцой изначально. У него до этого не было ни женщин, ничего, а тут у него всё сразу появилось, хорошая квартира, тёлки-шмёлки, шмотьё дорогое. Вот сейчас он какой-то адвокат или владелец адвокатской конторы? То есть, он задышал и стал брать. Умер уже. Почил в Бозе.
И я тебе так скажу, мы же все в своей жизни сталкивались со взятками? Очень много. Уже когда был фонд, там взятки были колоссальные-колоссальные, я никогда не забуду, когда арестовали чего-то килограмм, ну, много. Чуть ли не сто пятьдесят кило ■■■■■■■ вез один на фуре, да? И судья железнодорожного района отпускает его, как по амнистии в честь Победы! Какая-то там годовщина была. Ну, тот понятно сразу же на родину свалил. Мы это всё оспорили, ■■■■■■ уже был в Таджикистане, а судья уже уволился. Он за это взял сто пятьдесят тысяч долларов, за это решение, а тогда доллар-то был другой. То есть, это совсем другие деньги, не как сейчас.
Я много таких историй знаю, разные ситуации бывали. Вот тоже интересный случай. Ну вот. Одного негодяя за большое количество ■■■■■■■ принимают и закрывают. Сидит он в тюрьме и готовится выйти, так у него его дело сгорело прямо в сейфе в ОБНОНе, ну ежу понятно, что следователь сжёг. В сейфе сгорело, открыли сейф, посмотрели и следак говорит: «О, выпускать надо». А Ройзман, он почему-то взял и до этого это дело отксерокопировал. И принес его им. И, как говорится, – «в ломбарде все ахнули». Они все нас ненавидят – и те, и те, и те. Деньги-то были взяты, а ситуацию они не разрулили. За что им нас любить? Потом ещё был случай…
– В ломбарде?
– «В ломбарде все ахнут». Ну, это такая поговорка. А был еще такой случай. Нам звонит один опер из тюрьмы и говорит: «Тут в такой-то камере сидит такой-то таджик модный. Его сейчас повезут к такому-то судье, и он в камере прощается», а там количество что-то тоже килограмма три ■■■■■■■, то есть серьёзный ■■■■■■. И он со всеми в камере попрощался и лязгнул, что – «всё, сейчас его, а не меня выпустят под подписку». И называет фамилию судьи. Фамилия судьи – Птицын. А там сидели «наседки» (осведомители). Наседка стуканул оперу, а опер позвонил нам и говорит: «Нам ничего не сделать, пробуйте вы сделать!»
И я ведь сумел, очень хорошее решение нашел. Сумма называлась такая – пятнадцать тысяч долларов, чтобы отпустить под подписку. А судья Воронов известен. Я набираю судью и говорю: «Здравствуйте». Он говорит: «Здравствуйте, а кто это?» Я говорю: «Это вот Кабанов. Фонд „Город без ■■■■■■■■■■“». Он говорит: «Слушаю вас». «Вы знаете, у нас пришла такая информация, представляете, вот этот петух-таджик, он в камере всем рассказал, что сейчас его увезут к вам на процесс». Он говорит: «Да, он ко мне едет». «И он сказал, что дал вам через адвоката пятнадцать тысяч долларов, и вы его отпустите под расписку». Там такая пауза сначала, а затем судья говорит: «Да он что себе позволяет?!» Ну и понятно, что дальше было. Обратно ■■■■■■ поехал, и затем его осудили. То есть мы такими вещами баловались.
Такая же херня была, когда Салимов (полковник милиции, отбывает срок) соскочить надеялся. И тоже сумма называлась значительная – двадцатка зелени. То есть, он пришел сидеть в тринадцатую (Нижнетагильская колония ИК-13) и уже готовился дать взятку хозяину зоны № 13. Чтобы стать директором клуба. Нам тоже позвонили опера, и я также по этой же схеме позвонил «хозяину». Он говорит: «Ну да, ну да? Будет он у меня весь срок в гальванике! (гальванический цех)». А это самое страшное производство. То есть, он и за деньги пыхнул, и в гальванике работал до конца срока.
У нас все олигархи давали и дают взятки, и суммы там просто бешенные. Я знаю, что у нас, у одного нашего друга, у него
