раз в это-то время всё и было. Он полностью содержал весь Чкаловский РУВД, он был для них царь, Бог и герой. Он полностью это РУВД содержал, он давал деньги на бензин, давал деньги до зарплаты, причем не требовал возврата. У него была такая возможность, ведь он зарабатывал просто бешеные деньги. И вот у всех вот этих зверей, у них очень хорошая позиция. Они всегда делятся-делятся-делятся-делятся-делятся. Со всеми делятся. Всегда так было и будет, чем больше он поделится, тем больше заработает. Тем больше заработает.
– А с каких пор начали покупать должности?
– Во все времена это было, поверь.
– Не, у нас вот.
– Во все времена. Смотри, покупка должности. Ну, мы же с тобой помним хлопковые дела, ну, например. Тын-тын-тын-тын, всё такое-прочее…
– Узбекистан, все-таки?
– Там всегда покупали и продавали.
– А у нас?
– Смотри, у нас немножко по-другому, но я думаю, что тоже было. Там ведь на сто лохов был один продуманный, который понимал, который начинал крутить-вертеть. Тогда ведь проще было. Тогда можно было купить должность, знаешь как?! И, кстати, многие так и покупали. Баньку там замутить. Тёлок привести. Хорошо покушать-попить там. Икорочки достать. А это тоже подкуп. Но это всё работало. Не обязательно там денег заносить было. Это потом уже начали сыпать. Я, допустим, знаю, что у нас наши олигархи одному депутату Госдумы, ну тому, кто бывший мент, да? Они ему купили должность начальника ОБЭПА страны. За два миллиона долларов. В то время это были большие деньги. Он и сейчас там где-то крутится, вот этот человек.
– А сейчас покупают должности?
– Конечно.
– До сих пор?
– Не покупают, а хрен ты встанешь на хорошую должность без связей.
– Извини, то есть я смотрю на некоторых больших чиновников и сразу должен примерно понимать…
– Ты пойми, большой чиновник без коррупции, ну никогда он не станет большим чиновником. Вот именно в этом главная проблема нашей страны. Да и не только нашей страны. Вообще всего общества во всём мире. Если ты мне скажешь, что этого нет там, в Америке, или в Англии, или в Германии, – да там этого дерьма сейчас гораздо больше. Если у нас немножко им хвост поприжали, то там этого и в помине нет. Вот давай мы с тобой возьмем наши медиа, то есть: телевидение, прессу, радио, интернет. То увидим, что? А то, что садят-садят каждый день, кого-нибудь да садят. Садят, вон, недавно, прокурора московского закрыли, да? Садят-садят-садят. И потому они там немножко жопу поприжали. Допустим, сейчас гибдэдэшникам получить взятку за нарушение – это не рискнет никто. То есть это потихоньку, но изживается.
– На улицах не стало вот этой низовой коррупции?!
– Да-да, потому что взять невозможно. Они говорят: «Да ну её нахрен!» Сейчас через все эти камеры это всё делается. А вот должности – там уже включаются другие механизмы, внутренние. Это не все могут, это могут единицы. Но это работает.
Сейчас наверху идёт борьба, очень серьезная борьба, клановая за президента. Они же сами теперь понимают, что вот придет лесник и разгонит всех, нахрен. Папа скажет: «Ну вот, американцы мне хотят что-то запретить, что-то там не признать, ну-ка пойду-ка я схожу, посмотрю, что бы такого мне им в ответ сделать?» И, кстати, так и будет. Вот они дебилы, они же взяли, спровоцировали его.
Разговор пятый.
Хождение во власть
(Ройзман угрожал депутату Госдумы Зяблицеву. Реальность угроз. Нападение ОМОНа на женский реабилитационный центр. Разговор с Ройзманом в камере. Выборы в Госдуму. Выборы в Гордуму. Выборы председателя Гордумы. Принятие устава. Работа в спайке депутатов Госдумы и Гордумы. Согласование подрядов. Троллинг на заседаниях Гордумы. Попытка перекупки кресла. Нарушения в комиссии по строительству. Чернецкий – лучший мэр. Тунгусов – великий управленец. Невозвращенцы во власть. Россель – супер-управленец. Конфликты с Тунгусовым)
– По поводу Зябы…
– Ну там же шутка была.
– Какая шутка? Э-э-э, смотри, как он сказал. Это не шутка. Ройзман ведь не шутил. Есть такая присказка бандитская «я тебя в рот выхарю», да? Ройзман не шутил. Он Зябе заявил: «я тебя в рот выхарю». И Зяблицев говорил, что он как угрозу это воспринял, то есть серьезно. Это равносильно тому, что кто-то скажет: «я тебя убью, козла». Ты, может быть, и не хотел убивать, но тебя могут посадить за угрозу убийства. Если человек воспринимает это как угрозу, а Заблицев показал, что так понимает, это звучит как угроза: «Ройзман взял меня за шею и сказал: „Я ■■■■■■■■■■ тебя в рот“». Это он воспринял как угрозу. Нихрена себе.
– Я счастливый человек, я и не такое слыхал.
– Зяблицев еще трусливее тебя в двадцать раз. Он мерзкий и трусливый.
– И я мерзкий и трусливый.
– Ну, нет. Повторю – нихрена себе шуточки!
– Всё, старый. Чего разогнался… Давай о депутатстве твоём поговорим. Ты же во власть сходил.
– О, я хорошо во власть сходил. И ни разу я не покривил душой. Значит, как я оказался во власти? Когда мы избрали Ройзмана в Госдуму… Причем, напомню, что это решение было принято в камере. Нас тогда менты приняли. В общем, как было дело?
Звонят нам в фонд и сообщают: «В женский реабилитационный фонд на Рыбаков (улица Рыбаков в Екатеринбурге) приехала куча омоновцев и там идут такие очень серьёзные, агрессивные, воинственные, военные действия, натурально военные действия». Мы с Ройзманом прыгаем к нему в машину, едем туда, – и на самом деле очень много народу в масках. И нам сказали, что был звонок в ОМОН, что какие-то люди разгружают взрывчатые вещества. Откуда они взяли взрывчатые вещества? Почему? А там какие-то нерусские, походу таджики, что-то наверетенили.
Мы приехали, я сразу бросился к Андрею Бабченко. Он руководил операцией. А Андрей Бабченко – сын Виктора Бабченко, Царство ему Небесное. Такой был из ОБОПА сильный мент. Настоящий мент, он умер от рака, а это был его сын. Сын был нам – враг номер один. Он по нам всегда работал очень серьезно. И вот стоит Андрюша Бабченко, он всегда был очень моден, одет так красиво, очки красивые, такой стоит, такой модный весь, ну и всё. Омоновцы в масках, значит, а я им: «Ну-ка, стоять, нахрен». А девок уже вывели и садят в автобус, грузят девок в автобус. Я ору: «Ну-ка, стоять. Выгрузил обратно». Эти кадры есть. Мент в маске достаёт волыну и говорит: «Стоять, буду стрелять, по закону о милиции такому-то, стоять!» Я говорю: «Ты что
