почти мхатовская. А потом Дедушка говорит: «А что, А., хочешь быть вором?» Он, естественно: «Очень хочу, Дедушка». А Хасан продолжает: «Ну, канай». И Хасан А. тут же раскороновал и снова короновал. Фантастика! И вот, что я тебе скажу: никто в такой ситуации жизненной не был. А я это видел. Больше скажу, я был в двух таких ситуациях. Это когда Хасан короновал Хорька, ну это ещё когда кипиш у «Большого Урала» был, помнишь? Нет?
Мы подъехали, Хорек ещё Саня тогда не вор был. Ещё там были Р., там ещё Вечернин-покойник был, в общем, куча народу. Кипиш до небес. И Вечернин ударил Хорька. Хорек достаёт нож. Паша Тарланов был с той стороны и ещё Р., а с нашей: Тенгиз, я, Хорёк. Хорёк достаёт нож, а Р. говорит: «Стоп-стоп-стоп». И решили ехать к Хасану. Значит, поехали: с той стороны поехал Паша Тарланов (покойник, авторитетный был) и этот самый Р. Ну, он, по-моему, до последнего дня был с Хасаном. А с нашей стороны поехали: я, Тенгиз, Хорек. Мы приезжаем к Хасану, нас запускают в зону, там комната специальная, и Тенгиз такой сидит. Ну, они с Хасаном родственники, езиды. Он ему на своём языке «тыр-тыр-тыр-тыр-тыр-тыр-тыр-тыр». И Хасан так сидит и говорит этим, Паше и Р.: «На вора руку подняли?» Те раз такие – фуфф! – сдулись.
А Хасан продолжает нагнетать: «Вы на вора руку подняли?» Вечернин Хорька ударил, ну тогда Вечернин с ними был. Его потом убили. Он и спрашивает: «Дедушка, как на вора?» Не въехал сразу, переспрашивает: «Он – вор?!» А Хорёк еще и сам не знал, что он уже – вор. То есть, там раньше «подход» был, и воры уже дали согласие. Там Якутёнок подтвердил, что да, воры дали согласие, но его ещё не объявляли вором. Не короновали, то есть. И он эту ситуацию видишь, как повернул, этим своим: «На вора руку подняли?» А потом и говорит: «Ваше счастье, что вы не знали. Он – вор». Те говорят: «Извини, всё». Ну, то есть замяли. То есть,Хасан разруливал, как политик. Как Дом советов. Ну, он такие вещи делал, я тебе скажу, ну, на самом деле запредельные. Это фантастика! Это просто фантастика!
– За что убили?
– Кого?
– Хасана этого.
– Застрелили.
– За что?
– Я думаю, что с азербайджанцами пересеклись где-то. Я вот знаю, что того, кто Деда убил, его самого чуть позже убили. Его уже в Турции завалили. Его собственный охранник убил. Так там было. Забыл, как звали его, молодой ещё…
– То есть, Хасан был очень авторитетным, да?
– Один из самых авторитетных. Он был с Японцем. Они вдвоём были. Потом и Японца убили. Смотри…
– Япончик?
– Ну, да. Японец. Он. Япончик, Японец. Там такая ситуация. Он был первым из равных. То есть, по авторитету. Хотя был такой случай, там ещё вор Датошка с ним был. А Датошка – сильный. То есть, два медведя в одной берлоге… Либо вот так, как они с Японцем договорились, что они рядом, они равные, либо всё плохо. Они не лезли ни на кого. А вот три равных рядом – это уже тяжело. И вот у них вот эти самые тёрки – всегда были: «тун-тун-тун-тун-тун». Это было и есть.
На эту тему анекдот, я же тебе рассказывал: два вора сидят в камере, два вора, представь. А два вора в одном месте – это очень тяжело. И вот сидят они вдвоем. И вот надо одному сделать другого «не вором», чтобы рулить. Потому что там не помыть ничего. Надо всё вдвоем делать. А если один не вор, вот кто не вор, будет всё делать. Ну, и всякую херню выдумывают-выдумывают. И потом один другого спрашивает: «А как ты думаешь, сколько весит пианино?» Тот умную рожу сделал: «Думаю, килограмм семьдесят». А тот ему: – «Да ты не вор, ты – грузчик». Ну, это вот такие порядки там. Или вот ещё анекдот такой: вор тонет, понял? А орать же нельзя: «Помогите!» Стрёмно. «Помогите!» вор не может орать. Ну, он тонет. Второй на лодке рядом плывет и говорит: «Брателло, смотри, чтобы всё по понятиям было». То есть, вот это про них. Это сущность у них такая, вот.
– Ну, забавно.
– А что в этом забавного?
– Слушай, а как вот это правильно говорить?! Дай, пожалуйста, пример, вот этих своих разговоров. Ты же выжил за счет вот этой способности – правильно говорить…
– Выживать?!
– Перетирать. Ну, тёрки, эти, знаешь? Ну, правильно разговаривать. А вот какой правильный бандитский разговор?
– Там нет такого «бандитского разговора». Это всё сказки. Любой разговор – это разговор. Есть свой сленг. Есть, конечно. Но ты же не всегда будешь на нём разговаривать. Иногда наоборот: тебе не надо разговаривать, к примеру, на фене, да? Показывать, где не надо, что ты имеешь отношение к преступному миру. И так все про это знают. Наоборот.
Все-все авторитетные воры, такие как Хасан, такие как Хорек – они не блатовали. Они разговаривали нормально. Блатовать надо там и тогда, когда и где куча людей собралось, которые другого языка не понимают. Там – да, там они уже включают феню, включают блатного. А в основном-то все разговаривают на обычном, на мирском… Доходчиво нужно говорить. Когда нужно – там нужно жёстко говорить. Когда не нужно – нужно погладить. Когда надо включить феню, ну, тогда включишь феню. Увидишь, что человек по фене ничего не понимает, кроме того, что даже «первоходы» знают… Ну, так бы и сказал. И всё. Нет такого. А в основном-то разговаривают все нормально.
– А феня – она прямо такая сложная?
– Ну, феня. Ну, ты бы хрен что понял. Ты и сейчас-то переспрашиваешь: «Это что? А это что?» Это сейчас мы уже отошли от этого. А там, ну, на зоне – и сейчас местами есть такое. На самом деле, тебе всё становится понятно, когда начинаешь с кем-то «тереть тему». Вот, допустим, пришли люди со стороны, а ты при них на фене: «тын-тын-тын». И, на самом деле, для многих из них это непонятки, блин, и, соответственно, напрягает. А самые знатоки фени, чтоб ты знал, это менты.
– Серьезно?!
– Да. Мы как-то попали в одну историю. У меня есть близкий друг – Саня Гришенков. Он на Широкой Речке жил. Ну, то есть он наш широкореченский, я с ним тридцать лет в баню хожу. Это один из самых близких моих. А у него свои друзья: Серёжа Малмыгин был,
