командира лёг очередной бред, рождённый в политорганах. Вахтенный офицер получил задание отблагодарить эту галиматью силами Центрального поста. Работа закипела. В дело пошли старые журналы и газеты. Коллективный разум вскоре выдал весьма приличный текст, для большей правдоподобности включавший в себя ряд общих несуразиц. Командир текст одобрил, внеся ряд поправок и дополнений.
– В таком виде это уже на что-то похоже, – заключил, – надо бы что-нибудь ещё для поднятия настроения.
– Давайте поздравим кого-нибудь с чем-нибудь, – предложил механик.
Поздравительные телеграммы по ожидаемым и важным для членов экипажа событиям обычно поступают на лодку.
Человека для поздравления нашли быстро. Все единодушно сошлись на кандидатуре младшего штурмана, да и временной интервал совпадал со временем отпуска экипажа. Сочинение текста много времени не заняло:
– Кирилла поздравляем рождением дочери. Ребенок и родители чувствуют себя хорошо.
До начала спектакля было ещё далеко, и все занялись своими делами. Для успешного исполнения задуманного всё должно выглядеть правдоподобно и, главное, серьёзно, без тени иронии на лицах участников. Очередная смена прибывает в Центральный. Перевалив свое тело через переборный люк, появился и Кирилл. Все, кто знал и ждал этого момента, в предчувствии развлечения замерли, ожидая начала. Командир поступил иначе. Чтобы полностью исключить срыв задуманного мероприятия, он со всей пролетарской ненавистью в голосе скомандовал:
– Принимайте вахту и покиньте Центральный.
Выяснить, в чем причина плохого настроения у командира, Кириллу не удалось. Штурман не знал, в чём дело, и поэтому на всякий случай провел профилактическую воспитательную беседу. Старая вахта сменилась, в Центральном остались только вахтенный офицер и механики. Командир ошарашил вышедшего к нему по вызову из штурманской рубки Кирилла:
– Ну что, соловей залётный, допрыгался по веткам?
Выждал минутную паузу, в продолжение которой Кирилл только хлопал глазами, не зная, что и сказать. Медленно, но с выражением зачитал телеграмму и, покачиваясь в кресле, добавил:
– Примите наши поздравления, папаша! А теперь – в рубку. Всё остальное – потом и не забудь с последних карт кальки снять.
Однако жизнь внесла коррективы, и спектакль пошёл по другому сценарию. В Центральном появился замполит, принеся с собой в Центральный запах свежесъеденных котлет, сияя простым человеческим счастьем, и торжественно произнёс:
– Как наши работают. Политинформация – любо-дорого смотреть. Научились штабные.
– А ты на это посмотри. Организатор культпоходов для смычки армии с народом!
Зам взял телеграмму. Через плечо к нему заглянул не слышавший начала разговора представитель из политотдела флота, откомандированный на лодку для получения ордена и присвоения очередного воинского звания.
(У них там с этим делом строго. Очередь подошла, получи. Только не пытайся раньше влезть, а то от корыта отлучат и – в конец очереди.)
– Анатолий Николаевич, надо поздравить, не каждый день у коммуниста дочери рождаются!
– Он не женат.
Флюгера из политотдела повернуло на 180° и понесло без тормозов по бездорожью. Пламенная речь профессионального революционера повергла Зама в уныние. Как может тот, кто еще буквально вчера спрашивал о том, как пользоваться гальюном, учить его, опытного подводника, Родину любить. Говорить, что моральный облик коммуниста в экипаже, где он замполит, упал ниже комсомольского и все такое прочее.
А ведь перед приходом в Центральный вместе ели, нет, вернее, снимали пробу на камбузе.
С такими мыслями Зам в сопровождении политотдельца, впервые с начала выхода расправившего крылья, зашёл в штурманскую рубку.
К тому времени Кирилл успел всё хорошо обдумать и разобраться, что к чему. Отсчитал положенные девять месяцев. Вы пало на отпуск. Повспоминал. Всё может быть, но почему раньше не сообщили. Да и найти его в море кто из них смог бы. Здесь что-то не так. Тень сомнения, конечно, осталась. Чего не бывает. Однако фраза «Родители чувствуют себя хорошо» укрепила его в мысли, что нет смысла придавать большого значения этому событию. Да в Центральном минёр, принимавший участие в целом ряде похождений, стоял спиной и не поздоровался.
Зам начал атаку с порога, но тут же получил встречный удар:
– Вы поздравляйте меня, торт уже заказали.
Поднятия морального облика коммуниста не состоялось, командир выгнал инженеров человеческих душ из штурманской. Процесс на этом не закончился и имел продолжение после смены вахты.
Торт Кирилл выбил после того, как сообщил: «Заявление подано, рапорт писал, сами не отпустили».
Однако на этом он не успокоился и, обнаглев, пристал к Заму с тем, что теперь ему нужна не койка в общежитии, а квартира. Тот отбивался, как мог. На корабле состоялся маленький, но праздник, а Зама опять стали доставать ходоки, озабоченные возможным пересмотром очереди на жильё.
Всё окончательно открылось Кириллу только после возвращения в базу, где всё же отметили несостоявшееся рождение дочери, а Зам внёс его в очередь на квартиру. Просто Кирилл по приходу в базу отзвонился родителям и, убедившись, что ничего не произошло, через знакомых организовал ещё несколько поздравительных телеграмм, но уже на художественных бланках и приглашение на свадьбу задним числом. Потом всё это предъявил Заму. А ножки и ручки обмывали всем коллективом, как могли.
Врагу не сдаётся
«Штурманов пять лет учили карандаши точить, зачем, не объяснили».
Вывод механика
Прошла неделя, за ней другая. Лодка подо льдом, целей нет, скорость хода, как у пешехода. Однообразие полное, и подводники расслабились. Зараза из Центрального стала расползаться по отсекам. Командир допустить этого никак не мог. Он вызвал в Центральный командира БЧ-4 с механиком, о чём-то переговорил с ними, затем так же пообщался со старпомом и штурманом.
После очередного сеанса связи на стол командира легла телеграмма с разведсводкой. В телеграмме сообщалось о начале учений сил НАТО в Арктическом районе Атлантики.
Заступила очередная смена, и вахтенный штурман Кирилл с вахтенным офицером получили задание – завести отдельную папку для телеграмм и других материалов по учениям, а обстановку наносить на отдельную карту.
Разведсводки стали приходить регулярно, и к концу следующих суток обстановка, нанесённая на карту, напоминала не учения, а нечто большее. Несколько авианосцев, надводные корабли, подводная лодка и противолодочная авиация. В количественном отношении состав сил и государств-участниц, привлечённых к учениям, значительно превышал то, что всегда было на подобных манёврах. Однако пока все эти силы были сосредоточены на значительном удалении от района патрулирования нашей лодки.
Механик объявил о проверке готовности отсеков к борьбе за живучесть. Через сутки расстояние между лодкой и силами НАТО заметно сократилось, а тут ещё со стороны полюса нарисовалась американская подлодка.
Общее настроение в
