действо спектакля. Командир метался по мостику, то вознося молитвы, то извергая проклятья по всем адресам. Не помогло. Сначала пришлось вылавливать свалившегося за борт. На этом потеряли полчаса. Чуть не потеряли торпеду из виду. К счастью, вскоре нашли, и с пятого захода её наконец-то удалось заарканить. Старый мичман облегчённо вздохнул, а зря, рано успокоился, всё ещё только начиналось.
Торпеда попала под винт и, получив пробоину, стала тонуть. Сделать уже ничего было нельзя.
Одна надежда на трос, выдержит, а там будь что будет, придумаем. Трос натянулся. Вот-вот лопнет. Но в этот момент, к удивлению всех присутствующих, торпеда влетела на стеллажи торпедолова. Морская вода, заполнив аккумуляторный отсек, стала электролитом. Двигатель вновь заработал, и торпеда дала ход. Минёр успел отключить двигатель и отойти, когда взорвался скопившийся в торпеде водород. К счастью, никто не пострадал. Молодые матросы, ничего не понимая в том, что происходит на торпедолове, испуганно переглядывались. Они были напуганы не столько тем, что произошло, а тем, что такой будет вся их служба на флоте. Такой вариант их явно не очень устраивал.
Возвращение в базу прошло без приключений. Больше всех радовалась оморяченная молодежь. Сойдя на берег, матросы были готовы целовать всю причальную стенку.
Мы с тобой одной крови. Удачной охоты тебе!
«Отпуск так же неизбежен, как и крах империализма.»
Мнение, бытовавшее среди подводников
Потеряв неделю отпуска из-за собственной нерасторопности, минёр хорошо усвоил полученный урок и быстренько покинул гарнизон. На этот раз Северодвинск стал первым пунктом его отпускного маршрута. Время для отдыха выдалось, прямо сказать, не очень удачное. Осень.
Вечер пятницы, проведенный в ресторане РБН, не прошёл зря. Сергей встретил старых, в чём нисколько не сомневался, а также приобрёл новых знакомых. Утром, когда он понял, на что согласился, отказываться было уже поздно. В воскресенье— открытие сезона охоты. Для охотника этим все сказано. В минёре признали своего, а сказал-то всего лишь пару слов про ружья и патроны. Хватило, видимо. Сергею пришлось отложить отъезд и сделать перерыв в маршруте следования. Он вспомнил свои достижения в рыбалке, особенно зимней, куда попал так же, как и сейчас, случайно.
В тот раз не клевало вообще ни у кого, даже намёков на поклёвку не было. Холодина страшная, ветер промозглый. Для согрева он стал сверлить лунки и делал это до тех пор, пока не провалился под лёд. Теплее не стало.
Анализируя весь свой богатый жизненный опыт, минёр понял, что ничего хорошего из этой затеи с охотой не выйдет. В надежде ещё что-нибудь изменить, на место встречи он пришёл в том, в чём приехал и был в ресторане. Одежда явно не соответствовала намеченному мероприятию. Из охотничьих принадлежностей была только водка. Уклониться от поездки не удалось, правда, выезд задержался, но через час Ермолов был при ружье, болотных сапогах и камуфляже. Не хватало только шляпы с пером.
Под вечер компания добралась до лесной сторожки, удалённой от людей. Вокруг— ни души.
Утром в день открытия охоты оказалось, что это не так. Сначала было тихо. Словно всё вымерло. На птицу и намёка нет. Потом через несколько часов полной тишины стали слышны отдельные разговоры. Дальше – больше. Ближе к обеду раздались первые выстрелы, смех и перекрикивания охотников. Затем – канонада со всех сторон и звон бьющегося стекла.
Минёр с компанией допили то, что не смогли найти вечером в темноте, и расстреляли весь боезапас, кроме НЗ. Вдруг повезёт на обратной дороге.
Выйдя из болот на сухое место, они присели отдохнуть и перекурить. Через дорогу от них на вершине ели мирно беседовала пара ворон. Решение созрело мгновенно. В ход пошел весь НЗ. Восемь стволов разрядились одновременно. Ель лишилась своей верхушки. Однако спустя несколько секунд буквально над головой минёра с криком «ДуРР – Ррак, ДуРР – Ррак» пронеслась обстрелянная парочка. Дорога домой прошла в полном молчании. Вот только озеро на въезде в город было полностью занято водоплавающей птицей.
«После отстоя пены требуйте долива»
«Настоящий минёр должен быть толстым, тупым, но решительным».
Мнение, бытующее на флоте
Середина отпуска минёра ничем не порадовала. Последние недели Сергей решил провести в Питере. Все, кого он надеялся увидеть, или еще не приехали, или уже уехали. Последняя надежда – Кирилл, однако адрес и телефон остались в записной книжке, оставленной на службе. Минёра это не смутило, тем более, что ориентир был. Дом – рядом с пивным баром и с видом на него же. Найти этот бар для Сергея не составило труда. А то, что как минимум из окон пяти домов можно увидеть заведение, его не смутило. Поиск начался с посещения пивбара. Там о Кирилле ничего конкретного сказать не смогли:
– Видели такого, бывает иногда.
Минёр, выпив пару кружечек, приступил к обходу квартир с окнами, выходящими на бар. Обзвонив половину подъезда и не найдя Кирилла, он вернулся на исходную позицию. Выпил еще пару кружек и продолжил поиск. На исходе третьих суток Сергей был близок к цели, но Кирилл позвонил сам.
Они встретились в баре под аплодисменты посетителей и работников.
Первым туда пришел Кирилл, его узнали сразу, а до тех пор, пока не пришел Сергей, каждый вновь входивший старался сообщить ему, кто его ищет.
Сундук
«Когда врачу делать нечего, к нему лучше не попадаться».
Подводная лодка пришла на завод и встала в ДОК. Экипаж разместился на ПКЗ. Корабельный врач вместе с остальными офицерами за первую же неделю спустил все имевшиеся в наличии денежные средства. Вконец измучившись от безделья и тоски по теплу, он созвонился с начальником хирургического отделения госпиталя и договорился о прикомандировании. Осталось получить «Добро». Николаша «каллиграфическим почерком врача» нацарапал рапорт и направился с ним к старпому. Тот посмотрел:
– Я не провизор в аптеке, чтобы разбирать этот рецепт на слабительное.
Свернув из рапорта самолетик, он пустил его над головой врача. Пришлось Николаше печатать свой рапорт на пишущей машинке. К повторному заходу док готовился заранее и выбирал подходящий момент для визита. В субботу после ужина настроение у старпома было хорошее, и Николаша наконец-то решился подсунуть ему свою бумагу. Внимательно прочитав, или делая вид,
