– Ты же знаешь меня, я действую под влиянием импульса, – сказала она непринужденно.
Алан нахмурился. Вряд ли названная причина, по которой она-де выбрала его в качестве первого любовника, достаточно убедительна. Она сочла это естественным и действует под влиянием импульса! Нет, это не устраивало Алана. А что бы удовлетворило его?
– Да какое это имеет значение! – прервала его мысли Трэлла.
И он решил, что действительно не имеет. Они были любовниками, и не стоило лгать самому себе, притворяться, сожалеть о случившемся. Ведь признал уже себя – к своему удовлетворению – ее первым и единственным любовником. И, пожалуй, лучше пока ни о чем не думать.
– Никакого, – произнес он наконец и тут же подумал, что в очередной раз солгал.
Последующие дни были волшебными. Ни прошлого, ни будущего, а только настоящее. Этого для двух обитателей хижины было более чем достаточно.
– Я еще ни разу не видел такого потрясающе нелепого снеговика. – Алан сделал несколько шагов назад и критически осмотрел результат их совместного труда.
– Совсем не нелепый! – возмутилась Трэлла и посмотрела на кривобокое создание из снега, которое они лепили все утро.
Вместо глаз у него были древесные угольки, на месте носа торчала палка, рот был составлен из ряда мелких шишек. На голову напялено кокетливо сдвинутое набок ведро. Не красавец, конечно, но вполне симпатичный.
– Нельзя про него плохо говорить – он может услышать.
– У него нет ушей, – заметил Алан.
– Как это нет? Просто они у него не видны, как… как у вомбата.
Девушка встретила удивленный взгляд Алана такими ясными, открытыми глазами, что он сразу заподозрил что-то неладное.
– Ты даже не знаешь, как выглядят вомбаты, не говоря уж о том, где у них расположены уши.
– Нет, знаю. Я изучала историю природы целых два семестра. Они обитают в Австралии, – уверенно заявила Трэлла.
– Ну, и на что они похожи?
– На что похожи? – опешила девушка.
– Вот именно. Как они выглядят? – Мужчина уперся руками в бедра и, сузив глаза, принял выжидательную позу.
– Что-то вроде австралийских сумчатых мышей, разумеется. Первая часть их названия «вом» появилась из-за звука, который они издают в свой брачный период, – вом, вом, вом.
По выражению лица Алана она поняла, что немного переборщила с последним объяснением.
– Сочиняешь не моргнув глазом. Ты даже представления не имеешь, что такое вомбат. Я уж молчу об их брачных сигналах. Вом, вом? – повторил он, передразнивая ее. – И ты хочешь, чтобы я поверил, что в Австралии есть твари, которые издают такие звуки?
– Почему бы и нет.
– Потому что я не такой дурак, как… как тот снеговик.
– Не такой?
Глаза Алана превратились в угрожающие узкие щелки, и вслед за этим он стремительно бросился на девушку. Она успела увернуться, громко визжа, и побежала от него. Он, разумеется, мог поймать ее в любой момент, но удовольствие было как раз в том, чтобы продлить игру. Они наслаждались возней на снегу, смеясь как дети. Веселая потасовка окончилась тем, что Алан повалил свою юную подругу в сугроб, удерживая в нем своим мощным телом, и потребовал плату за нанесенное оскорбление. Постепенно смех перешел в приглушенное воркование. Девушка не сопротивлялась, когда он поднял ее на руки и понес в хижину.
– Ты еще ни разу не сказал мне, что здесь делаешь. – Трэлла лежала, прижавшись к любимому, закинув ногу на его бедро. Пальцами правой руки она перебирала волосики на широкой, мускулистой груди.
– Почти то же самое, что и ты, – ответил тот. – Мне нужно было время подумать, а хижина как нельзя лучше подходит для этого занятия. Много лет назад Сол сказал, что я в любое время могу пользоваться ею, что и сделал.
Трэлла уловила легкую заминку перед тем, как он произнес имя Сола, но решила не затрагивать эту тему снова. Время покажет, стоит ли волноваться по поводу реакции брата на ее отношения с Аланом. Трудно было понять, почему он считает, что его лучший друг станет возражать против романа с сестрой.
– Я приехала сюда, чтобы поразмыслить над тем, что делать дальше со своей жизнью, – сказала она. – А что ты?
– Видимо, то же самое. – Рука мужчины машинально скользнула по ее спине. – Я подумал, что пришло время принять какое-то определенное решение относительно своего будущего.
– Какое решение? – Трэлле хотелось знать, изменились ли его планы после того, как она появилась в хижине. Но не задашь же подобный вопрос в лоб. Во всяком случае, не сейчас.
– Пришло ли время осесть мне на одном каком-то месте. Я мотаюсь по стране с подросткового возраста.
В словах мужчины прозвучала горечь, стало даже жалко этого гиганта. Она никогда не задумывалась о его образе жизни. Сколько себя помнила, привлекательный друг ее брата то вдруг появлялся на их ранчо, то так же внезапно исчезал.
Последний раз она видела его три года назад, но были и более короткие промежутки. Вот так – то появится, то исчезнет. Почему это происходило, она и не знала, да, если честно, не давала себе труда задаться таким вопросом. Где-то вроде работал, как и на ранчо Сола.
– А что твой отец? – Девушка задала вопрос спокойным тоном, но почувствовала, как Алан напрягся. – Что с ним? Почему ты не работаешь на его ранчо?
Наступила тишина. Ранчо Джека Кольта находилось по-соседству с ними. Она встречала его несколько раз в городе – крупного, краснолицего мужчину с постоянно хмурым лицом. Сын, кажется, ушел из его дома чуть ли не в шестнадцать лет. Отец вроде бы даже грозился пристрелить сына, если тот хоть раз появится на ранчо. Никто в округе не знал толком, из-за чего произошла семейная распря. Мать Алана умерла, когда он был еще совсем ребенком, и Джек женился во второй раз. Трэлла видела его новую жену однажды – та проезжала по городку в приземистой красивой машине, которая смотрелась нелепо на проселочных дорогах. Женщина, сидевшая за рулем, мало походила на жену владельца ранчо.
– Это длинная история, – произнес Алан, когда Трэлла потеряла уже всякую надежду услышать ответ.
– На сегодня у меня не назначено никаких встреч, – с шутливой улыбкой ответила девушка.
– Все это не очень интересно. – Легкость, с которой Алан произнес эти слова, была неестественной – его печальные глаза подтверждали это. – Мы с отцом никогда не ладили, а после смерти матери наши отношения и вовсе испортились.
– Сколько тебе было тогда лет?
– Четырнадцать.
– Трудно было?
– Да. – Трэлла потерлась щекой о его плечо, выказывая молчаливое участие. – Не прошло и года, как отец снова женился, и мне это не понравилось.
– Я не помню, это произошло до или после твоего ухода из дома?
