— Вот что я скажу, — предложила Шерил. — В первый раз приглашала и платила я. Теперь мы будем платить поочередно. Одну среду я, другую — ты. Сегодня начнем с меня.
Марк задумался над ее предложением, и ей показалось, что он не согласится. Но потом морщинки беспокойства на его лбу разгладились.
— Что ж, если тебя устраивает именно такой вариант… Моя очередь на следующей неделе.
Шерил протянула руку.
— Договорились.
— Договорились.
Он взял ее руку, поднес к губам и поцеловал. Потом, не разжимая пальцев, посмотрел в ее глаза.
— Всю неделю я думал только о тебе.
И вновь тысячи невидимых мельчайших иголочек вонзились в ее тело, вызывая прилив возбуждения, разгоняя сомнения.
— Я знаю, что ты имеешь в виду.
— Знаешь?
Она кивнула.
— Мне тоже было не по себе.
Марк усмехнулся, но тут же снова посерьезнел.
— Мы вовсе не обязаны заниматься этим. Ты можешь передумать, когда захочешь.
— А ты хочешь остановиться?
— Нет.
Она невольно улыбнулась. Ну и хитрец.
— Как насчет коктейля?
— Да.
К ним подошел бармен, и Марк заказал скотч. Колин взялся за дело, устроив целый маленький спектакль для двух зрителей, и к концу представления Шерил приняла некое решение. Когда ничего не получается, лучше всего действовать честно и в открытую.
— Марк?
Он кивнул, давая понять, что слушает.
— Ты придумал что-нибудь на сегодня? Что-нибудь особенное, чем бы ты хотел заняться?
Марк потер нос.
— О да.
— Правда?
— Разумеется.
— И что же?
— Все. Желательно все сразу.
Шерил рассмеялась. Странно, она не только понимала его, но и чувствовала примерно то же. Нет, она не хотела опробовать новые позиции, не хотела ничего столь же заурядного. Но вот раздвинуть границы — да. Вместе с ним. Видеть выражение его лица, вместе с ним смеяться и кричать. Смотреть на себя его глазами. Шерил никогда особенно не задумывалась о феромонах, но доказательство было налицо. Она едва знала этого мужчину, но ее уже влекло к нему так, что никакая логика не могла это объяснить.
— А ты?
— Хм?
Прикосновение его пальцев, и тот же эффект электрического шока.
— Ты придумала на сегодня что-то особенное?
Она молча посмотрела ему в глаза. Жаль, что свет приглушен и рассмотреть их цвет почти невозможно. Иногда ей казалось, что они зеленые, иногда — голубые. Сейчас, пожалуй, зеленые.
Колин принес мартини, и Марк, расплатившись с барменом, снова повернулся к Шерил.
— Извини. Ты собиралась рассказать о планах на сегодня?
— Пару недель назад я прочла одну статью, посвященную сексуальным фантазиям.
Он поднял бокал, и Шерил заметила, что его рука немного дрожит. Это свидетельство возбуждения доставило ей удовольствие.
— Знаешь, оказывается одна из самых распространенных фантазий и у мужчин и у женщин — это секс с незнакомцем.
— Правда?
— Да. По-моему, мы оба из этой категории.
— То есть мы до сих пор незнакомцы?
— Конечно.
— Даже после того, что случилось на прошлой неделе?
— А что, по-твоему, случится, если мы узнаем друг друга? Хотя бы немного?
— Будет не так.
— Не так? А как «так»?
Ему, наверное, и впрямь хотелось понять ее, и Шерил задумалась.
— Сейчас мы просто двое. Мужчина и женщина, которых влечет друг к другу. Которым не нужны запреты, давление со стороны, обещания. Которые не хотят ничего, что может помешать тому, что есть.
— Довольно точно, — согласился Марк, но голос его дрогнул, и Шерил поняла, что он далеко не безразличен к поднятой ею теме.
Улыбка тронула ее губы.
— Ну что, закончили? Пойдем?
Марк улыбнулся в ответ.
— Да.
Пока они шли к выходу, Шерил думала о том, что вдохновение так и не пришло на выручку. Что делать дальше? Секс с незнакомцем — да. Но какого рода секс? Жесткий, быстрый, отчаянный? Неспешный, с паузами? Секс как способ исследования?
Марк пригладил волосы, и от этого простого, машинального, ничего не значащего жеста у нее по коже пробежали мурашки.
Он расстегнул плащ — она покраснела.
А когда его пальцы дотронулись до ее запястья, по спине прошел холодок, словно ей предстояло прыгнуть в пропасть.
Ничего, вдохновение еще придет.
Марк помог ей снять плащ и направился к угловому столику. Ему нужно было чем-то заняться, чтобы взять себя в руки, успокоиться. Едва увидев Шерил в баре, он понял, что безумно хочет ее. К черту! Ему надоело ходить вокруг да около и вежливо улыбаться. Но сначала надо удостовериться в том, куда все это приведет. Нельзя допустить, чтобы нетерпение испортило сегодняшний вечер. Но у нее такая белая кожа, голубые глаза… И губы, ради которых мужчина может поменять вероисповедание.
Он поднес к лицу ее плащ. Черная подкладка не сохраняла запахи. Ни приятные, ни неприятные. Но возле воротника, там, где материал прикасался к ее коже, аромат все же удержался. Ее аромат.
Марк закрыл глаза и втянул воздух, запоминая этот запах. Он бы узнал его даже через сто лет, узнал бы сразу, без колебаний, но не как просто аромат духов или туалетного мыла, а как вполне конкретный запах «от Шерил». Марк попытался описать его словами, но ничего не получалось. Словам не хватало точности, определенности, они относились ко многому и никак не отделяли этот запах от сотен других понятий. Для него аромат «Шерил» был запахом обещания. Риска. Запахом женщины, благодаря которой он чувствовал себя счастливым уже потому, что был мужчиной.
Марк перебросил ее плащ через спинку кресла и накрыл своим. Повернувшись к Шерил, он увидел, что она уже достала из ведерка бутылку шампанского.
Нужно было налить ей, да и себе, но ему этого не хотелось. Он хотел другого: заключить ее в объятия и целовать, целовать, целовать. Он хотел бросить ее на кровать и насладиться каждым сантиметром ее тела. Он хотел сойти с ума, раствориться в ней, отгородиться от всего мира.
Возбуждение было так велико, что даже дойти до нее, делая вид, что все в порядке, оказалось целой проблемой.
Шерил подняла бокал. Он взял бутылку — тот же «Дом Периньон», что и в прошлый раз, — и налил ей до краев.
Пена поползла по хрустальной стенке высокого, узкого сосуда. Желание, как и шампанское, тоже подступало к краю. Марк поставил бутылку в ведро с дробленым льдом и посмотрел на Шерил. Красные, полные, горячие губы и холодный, бесцветный, ничего не выражающий хрусталь.
Он подождал, пока она сделает несколько глотков, забрал у нее бокал, обнял за шею и сделал то, о чем мечтал всю ночь. Нет, черт возьми, всю неделю.
