Он стоял перед ней в черных шелковых трусах, явно не рассчитанных на то, чтобы скрывать от любопытных взоров готовое к применению оружие.
— Мне нравится, что мы с тобой сошлись на этой цветовой гамме.
До него не сразу дошло, что Шерил имеет в виду цвет белья.
— Полагаю, без черного белья мы будем смотреться еще лучше.
Она отбросила за спину волосы и расстегнула крючок бюстгальтера. Марк молча наблюдал за ее манипуляциями и, лишь когда кружевная штучка мягко упала на пол, скрипнул зубами. Ее груди были прекрасны — полные, но не слишком большие, с розовыми ареолами и дерзко торчащими сосками.
Наверное, он созерцал бы их еще долго, но его внимание отвлекло движение ее рук, опустившихся по животу и замерших у пояса черных кружевных трусиков. Потом Шерил наклонилась и медленно стянула их, оставив лежать у ног. Она выпрямилась и, сделав шаг к нему, остановилась. Теперь на ней оставались только узкий пояс с чулками и черные туфли на шпильках. Она стояла совсем близко, на расстоянии вытянутой руки, богиня с волосами лунного цвета. Впрочем, как успел заметить Марк, треугольник волос внизу ее живота был все же скорее рыжеватый.
— Марк? Твоя очередь.
Марк кивнул, не зная, куда смотреть. На ее груди? На лицо? На плавный изгиб длинных бедер? На кудрявый треугольник, притаившийся под черной аркой кружевного пояса? В конце концов его выбор пал на лицо, и, поддерживаемый ее взглядом, он стащил с себя трусы.
Его рука машинально проверила готовность основного орудия, но тут с губ Шерил сорвался тихий вздох, и Марк понял, что не может больше терять ни секунды.
Он и сам не понял, как преодолел разделявшее их расстояние — может быть, пролетел по воздуху, как летают персонажи на картинах Шагала, — но знал, что, положив руки на ее прохладные атласные бедра, забыл обо всем на свете и погрузился в море блаженства. Он целовал ее, не оставляя без внимания ни один сантиметр кожи, впитывал ее пьянящий запах, всасывал капельки пота, выступившие на ее длинной порозовевшей шее, наслаждался ее мягкими, сладкими, податливыми губами, звавшими пойти еще дальше по дороге, ведущей в рай… или в ад. Ему было все равно.
Отстранившись, чтобы посмотреть в ее глаза, он увидел ее припухшие от поцелуев губы и поймал себя на мысли, что хотел бы почувствовать, как они ласкают некую часть его тела, все еще ждущую своей очереди. Представшая перед его воображением картина исторгла из него стон.
Шерил улыбнулась. Улыбнулась так, словно прочитала его мысли и вовсе не сочла их чересчур смелыми. Ее руки скользнули вниз, и Марк, ощутив прикосновение, вскрикнул.
— Это для меня? — с невинным видом спросила Шерил, сжимая пальцы.
Марк попытался ответить, но слова не шли, и он заменил их поцелуем. Зачем спрашивать — он принадлежал ей. Весь. Целиком. И она могла взять все, что хотела.
Получив молчаливое согласие, Шерил приникла к его губам и потерлась своим влажным холмиком о его плененную плоть. Почувствовав капельку влаги, она разжала пальцы, а когда он, застонав от разочарования, потянулся к ней, уклонилась от поцелуя.
Вместо поцелуя она поднесла к губам палец с этой самой капелькой и медленно, глядя ему прямо в глаза, лизнула, пробуя ее на вкус. Это почти прикончило Марка. Сбросив с кровати покрывало, под которым оказались белые простыни и две подушки, он решительно шагнул к ней.
Шерил укоризненно покачала головой, но приняла недвусмысленное приглашение и легла на постель.
Марк лег рядом и, сжав ее лицо ладонями, все же получил свой поцелуй. Теперь, когда они оказались в более привычном положении, он почувствовал себя увереннее. Он терзал ее губы, не думая, что на них останутся синяки, и не мог бы остановиться, даже если бы на них обрушился потолок.
Никогда никого Марк не хотел так сильно. Все, на что хватило его выдержки, это не раздвинуть в ту же секунду ее ноги, не пронзить ее своей плотью и не начать бешеную скачку, ни на миг не останавливаясь, пока есть силы. Но какой-то участок мозга еще продолжал контролировать его действия, и он, преодолевая естественный импульс, ограничился тем, что медленно гладил ее живот, талию, бедра.
Но, повинуясь тому же неодолимому импульсу, пальцы продвигались все ближе и ближе к заветной цели и наконец добрались до жестких вьющихся волос, за которыми пролегла ложбинка, разделявшая две набухшие губки.
— Хочешь?
— Да, — прошептала она, напрягая ягодицы и приподнимая бедра к его остановившейся в нерешительности руке.
Он осторожно погладил эти полные и влажные нижние губы, приглашая их раскрыться.
Шерил задохнулась от наслаждения, но этого было недостаточно.
— Скажи, чего ты хочешь? — Его палец скользнул в глубь расщелины, туда, где, орошенная влагой, уже набухала нежная почка клитора. Марк прислушался — дыхание Шерил изменилось, стало неглубоким, затрудненным. — Скажи.
— Хочу, чтобы ты продолжал. Трогай меня…
Он наклонился, чтобы отблагодарить ее поцелуем, не переставая ритмично ласкать самую чувствительную точку ее тела. Оставаясь нежными и осторожными, движения становились все настойчивее, и наконец Шерил не выдержала и громко застонала.
— Позволь мне помочь тебе, — прошептал Марк.
Шерил не ответила словами, а лишь шире раздвинула ноги. Лаская губами ее шею, он слегка усилил давление, продвинув палец еще глубже, заставляя Шерил извиваться и наблюдая за тем, как меняется ее лицо. Откликаясь на заданный им ритм, она металась, вскидывала бедра. Стоны прерывались вскриками, груди дрожали, глаза почти закатились.
Когда он прильнул губами к мочке ее уха, а затем начал ее покусывать, Шерил в изнеможении замотала головой, а когда уже два его пальца скользнули глубже в теплую, влажную щель, она лишь беспомощно втянула воздух и бессильно откинулась на подушку.
Все ее тело напряглось перед неизбежным оргазмом, и Марк, не забывая ласкать нежную плоть, приподнялся на локте, чтобы посмотреть на нее.
— О, пожалуйста, — сдавленно произнесла Шерил и закусила губу.
Он продолжал двигать пальцами в том же ритме, ощущая живую, влажную шелковистость и легкие содрогания самой сокровенной впадинки ее тела. В следующую секунду волна наслаждения подбросила Шерил, и она схватилась за простыни. Марк не остановился, хотя и видел, как бьется её тело, слышал непонятные слова, слетавшие с искусанных в кровь губ.
Что может быть прекраснее женщины, преображенной страстью и вознесенной на вершину наслаждения? В этот момент Марку показалось, что именно для этого он и создан: доставить женщине наслаждение, разбудить в ней страсть, видеть ее на пике блаженства.
