она, уже вставая. — Я забыла там… кое-что важное.
Стул качнулся, едва не опрокинувшись. Скатерть потянулась за ней, чашка звякнула.
Хамфри сделал шаг вперед, но она уже отступала к двери.
— Я вернусь, — добавила она поспешно, не обращаясь ни к кому конкретному, ведь кроме нее в это время никто не завтракал. — Продолжайте без меня.
И вышла слишком быстро для леди, но недостаточно быстро для полноценного бегства.
Томас поднялся из-за стола так же спокойно.
— Хорошая идея, — заметил он. — Нам действительно стоит поговорить без публики.
Констанс ускорила шаг, не оборачиваясь.
— Если ты не явишься, — бросила она тихо, — я больше не стану бегать за тобой по коридорам.
— Я не бегаю, Конни, — ответил он почти ласково. — Я всегда здесь.
Она распахнула дверь библиотеки и вошла внутрь. Закрыла ее за собой и прижалась спиной к холодному дереву. Сердце билось слишком громко.
— Хорошо, — выдохнула она. — Говори.
Но библиотека приняла ее тяжелой тишиной. Томас уже стоял у окна, глядя в серое стекло, словно проверял, существует ли внешний мир вообще.
— Ты хотел говорить, — сказала Констанс, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Хотел, — кивнул он. — Но ты не любишь длинных вступлений.
— Терпеть не могу.
Он повернулся к ней, и в лице его была странная смесь усталости и прежней иронии:
— Тогда коротко. Я умер не так, как тебе сказали.
Она замерла:
— Но мне не сказали ничего.
— Именно, — он слегка улыбнулся. — В этом и проблема.
Она сделала шаг ближе и настойчиво проговорила:
— Томас.
— Ты видела мою смерть, — сказал он спокойно. — В этом я не сомневаюсь.
Она отвела взгляд:
— Но откуда…. Да, я видела… конец.
— Но не причину.
Она подняла голову:
— Причину я тогда и не хотела знать.
— А теперь придется выяснить, — мягко ответил он. — Потому что дело не только во мне.
Тишина стала гуще.
— Стэнхоуп? — спросила девушка.
Томас усмехнулся:
— Ты всегда быстро соображала.
— Что он сделал?
— Не то, что ты думаешь.
— Это очень утешает.
Он покачал головой:
— Я не знаю всей правды.
Она моргнула:
— Что?
— Я знаю, что произошло нечто… неправильное. Я знаю, что вмешательство было. Я знаю, что меня вынудили остаться здесь. Но я не знаю, кто именно нажал последнюю кнопку, если говорить современным языком.
Она смотрела на него, не мигая:
— Тогда кто знает?
Томас выдержал паузу:
— Твой отец.
Слова прозвучали почти спокойно, но ударили сильнее, чем ожидала Констанс.
— Это нелепо.
— Нет, — тихо сказал он. — Он знал о доме больше, чем ты думаешь. Он знал обо мне больше, чем говорил. И о Стэнхоупе — тоже.
— О Стэнхоупе?
— Они знакомы дольше, чем ты предполагаешь.
Комната словно чуть накренилась.
— Ты хочешь сказать, — медленно произнесла она, — что все это… не случайность?
— В этом доме случайности не приживаются.
Она молчала.
— Я не могу покинуть дом, — добавил Томас уже без иронии. — Я пытался. Поверь, я пытался.
— Ты…
— Только до ворот. Дальше — ничего. Как будто я привязан к фундаменту, — он подошел ближе. — Ты должна поехать к нему. Узнать правду. За нас обоих.
Она смотрела на него долго.
— Если он действительно что-то знает… — прошептала она.
— Он знает, — твердо сказал Томас.
И впервые за все время в его голосе не было насмешки.
Глава 14. Больше вопросов чем ответов
Констанс не колебалась. Решение созрело быстрее, чем страх успел его обдумать. Если правда действительно находилась в Лондоне, значит, она поедет в Лондон. Если отец что-то скрыл — она заставит его говорить.
Она спустилась по лестнице, не медля и нигде не останавливаясь, словно боялась, что дом попытается ее удержать.
— Мистер Хамфри, — произнесла она четко, войдя в столовую, — подготовьте экипаж. Я отправляюсь в город.
Хамфри, как всегда, не позволил себе удивления.
— Разумеется, мисс. Через сколько времени?
— Немедленно.
— Полчаса будет достаточно. Изволите ожидать?
— Пусть будет полчаса, — кивнула Констанс несколько отрешенно. Мыслями она уже была в отцовском доме.
Только после этого она заметила, что за столом, наконец, присутствует мистер Стэнхоуп.
Он сидел в той же уверенной позе, что и вчера (да и в целом всегда, когда она его видела), словно завтракал в собственном доме, а не в ее особняке. Чашка кофе стояла перед ним, а на лице играла легкая, почти лениво-насмешливая улыбка.
— Какая спешка, — произнес он. — Я только начал надеяться, что вы решили посвятить мне больше внимания.
Констанс не замедлила шага:
— Не льстите себе.
— Ах, — он вздохнул с показной печалью, — значит, я потерял ваш интерес так скоро?
— Вы никогда не были моим интересом, — спокойно ответила она. — Но дела нам еще нужно будет обсудить.
Он усмехнулся:
— Тогда чем же вызвана столь стремительная поездка? Бегство? Решили немного отдохнуть от меня, чтобы набраться храбрости?
— По делам.
— Разумеется. Самым неотложным из всех. Других ведь и не бывает, когда леди внезапно вспоминает о них на рассвете.
Она остановилась у стола и посмотрела ему в глаза:
— Этот вопрос вас не касается, мистер Стэнхоуп.
— А если я скажу, что касается?
Она посмотрела на него еще более пристально:
— В таком случае вы сильно заблуждаетесь.
Он отложил приборы:
— Позвольте сопровождать вас.
Это предложение уже было озвучено без какой-либо шутки в голове.
Констанс чуть приподняла бровь:
— Вы? Зачем вам это?
— Я прекрасно ориентируюсь в городе. И, смею заметить, дорога не всегда безопасна для леди, путешествующей в одиночестве.
— Благодарю за заботу, — ответила она холодно, — но я вполне способна доехать до Лондона без посторонней опеки.
— Посторонней? — повторил он мягко.
— Именно.
Он выдержал паузу:
— Мы еще поговорим, мисс Эшфорд.
— Обязательно, — ответила она. — Как я и сказала. Но случится это уже после моего возвращения.
Он внимательно посмотрел на нее, даже слишком внимательно:
— Если только вы не вернетесь с тем же настроением.
Она развернулась:
— Я вернусь с ответами. И, возможно, с новыми вопросами к вам.
И уверенно направилась к выходу, решив лично понаблюдать за подготовкой ее экипажа.
В коридоре воздух вдруг стал прохладнее.
— Я не могу поехать с тобой, — голос прозвучал совсем рядом.
Томас стоял у колонны, скрестив руки, но в его позе не было привычной ленивой насмешки.
— Знаю, — сказала она тихо, словно принимая извинения.
— Я снова пытался. Я не могу пересечь границу сада. Дом… — он усмехнулся безрадостно, — не желает меня отпускать. Даже с тобой.
— Тогда оставайся.
— У меня нет выбора.
Она посмотрела на него внимательно:
— А у меня есть?
— У тебя есть возможность, — поправил он. — Узнать правду.
Он подошел ближе, и в его взгляде было нечто новое. Уже не ревность, не ирония, а искренняя
