себя. На то, что услышала в этих словах не только наглость. На то, что где-то глубоко внутри мелькнула похожая мысль — быстрая, опасная, недопустимая, — но все же очень четкая.
И от этого стало еще хуже.
— Вы переходите все границы, — сказала она глухо. — И я не позволю вам превращать мой дом… и мою жизнь… в фарс.
Стэнхоуп посмотрел на нее пристально, но на этот раз даже без тени улыбки.
— Тогда, мисс Эшфорд, — произнес он тихо, — вам стоит быть осторожнее с тем, какие вопросы вы задаете. И кому.
Он сделал шаг назад, возвращая между ними расстояние.
— Завтра, — добавил он. — Если вам все еще будет интересно.
Констанс не ответила. Она развернулась и вышла, закрыв дверь за собой аккуратно — слишком аккуратно для того, кто секунду назад кипел яростью.
В коридоре она остановилась, прижав ладонь к груди. Страха не было, даже ярость как будто удалось унять. Но слишком многое в этом доме и в ней самой выходило из-под контроля.
Глава 13. Поистине королевский завтрак
Как ни странно, уснула Констанс почти мгновенно. Она еще собиралась прокручивать в голове каждую реплику, каждую усмешку, каждое «если, конечно, вы не решите остаться», но мысли оборвались, будто кто-то аккуратно потушил свет. Стресс, бессонные ночи и избыток загадок сделали свое дело: тело оказалось разумнее гордости.
Утром она проснулась с ощущением тяжелой ясности, словно все произошедшее было не сном, а документально подтвержденным фактом.
— Великолепно, — пробормотала она, глядя в потолок. — Значит, это было наяву.
На этот раз она одевалась быстро. Без лишних колебаний и без размышлений о том, кто что увидит и как это будет истолковано. Платье сидело чуть проще, чем требовали модные общественные привычки, но аккуратно. Волосы были собраны строже обычного — словно это могло придать ее мыслям дисциплины.
Спускаясь по лестнице, она поймала себя на том, что ищет глазами хоть намек на вчерашнюю бурю: следы на ковре, сдвинутую мебель, осколки от очередной демонстрации призрачного недовольства.
Дом выглядел подозрительно мирным.
В столовой уже был накрыт завтрак. Хамфри стоял у буфета, горничная, бледная, но явно старательно собранная, поправляла салфетки на столе.
— Доброе утро, мисс, — произнесли они почти одновременно.
Констанс кивнула.
— Доброе, — ответила она и села, не делая вид, будто это обычное утро, но и не позволяя себе выглядеть излишне встревоженной.
На столе стояли яйца, хлеб, масло, джем и аккуратно нарезанная ветчина. Чайник тихо выпускал пар.
— Мистер Стэнхоуп уже спускался? — спросила она макисмально небрежно, наливая себе чай.
— Пока нет, мисс, — ответил Хамфри. — Его комната заперта изнутри.
Констанс приподняла бровь.
— Заперта? Прелестно. Надеюсь, он хотя бы не исчез в стене, — пробормотала она.
Горничная нервно кашлянула.
— Я уверена, сэр просто отдыхает, мисс, — поспешно сказала девушка.
Констанс кивнула, но уже взяла вилку в руку и только тогда поняла, насколько голодна.
Первый кусок оказался почти неприлично вкусным. Тепло пищи словно возвращало ее в собственное тело, вытягивало из ночных разговоров и призрачных намеков.
— В конце концов, — пробормотала она себе под нос, — даже если мир рушится, завтрак отменять не следует.
Хамфри сделал вид, что не услышал.
Она ела с неожиданным аппетитом, и с каждым глотком чая ощущала, как вчерашняя эмоциональная буря становится чуть менее острой. Загадки никуда не делись. Томас все еще был мертв и одновременно слишком жив. Стэнхоуп — слишком самоуверен. Дом — слишком внимателен.
Но желудок, к счастью, требовал осязаемой конкретики, а не философии.
Когда тарелка почти опустела, Констанс откинулась на спинку стула и сказала, уже спокойнее:
— Если мистер Стэнхоуп решит присоединиться, сообщите ему, что я все еще ожидаю разговора.
— Разумеется, мисс.
Она посмотрела на дверь столовой: опаздывает. Снова. И странным образом это раздражало ее меньше, чем накануне. Теперь в этом было не только неуважение, но и было ее собственное ожидание. Слишком многое должно было быть сказано. И слишком многое, возможно, лучше бы не говорить вовсе.
Констанс как раз собиралась сделать еще один глоток чая, когда напротив нее кто-то словно отодвинул стул, хотя тот остался стоять на месте. Но дерево тихо скрипнуло.
Она подняла глаза и едва не поперхнулась.
Томас сидел прямо напротив нее. Не стоял скромно в углу, не прятался в полумраке и не боязливо показывался в отражении стекла, а расположился за столом. Локти на скатерти, пальцы сцеплены, выражение лица почти мирское.
Он выглядел так, будто всегда имел право на это место.
— Доброе утро, Конни, — произнес он спокойно. — Приятного аппетита.
Чай действительно попал не туда. Констанс закашлялась, резко поставила чашку, пролив несколько капель на блюдце.
— Мисс? — тут же подался вперед Хамфри.
Она подняла на него взгляд. Он смотрел на нее с вежливой обеспокоенностью, но ни малейшего намека на второго «гостя» за столом.
Констанс медленно перевела взгляд обратно. Томас все так же сидел на стуле, слегка склонив голову.
— Не волнуйся, — сказал он лениво. — Он меня не видит.
— Разумеется, — выдохнула она почти беззвучно.
— Вам нехорошо, мисс? — мягко спросил Хамфри.
— Прекрасно, — резко ответила она, выпрямляясь. — Просто… чай оказался слишком горячим.
— Я могу заменить, — предложил дворецкий.
— Не стоит.
Томас тем временем взял со стола нож — призрачный, конечно, — и задумчиво провел им по краю тарелки, хотя звук от этого, к счастью, не раздался. Настоящий нож тем временем остался лежать на столе.
— Знаешь, — продолжил он, словно их разговор был самым естественным на свете, — забавно наблюдать, как ты стараешься выглядеть невозмутимой.
— Томас, — прошептала она одними губами, не поднимая головы.
— Не волнуйся. Я не собираюсь устраивать сцен.
— Очень любезно.
Он откинулся на спинку стула.
— Я долго думал, — сказал он уже серьезнее. — И решил, что ты имеешь право знать правду.
Ее пальцы сжали край скатерти.
— Какую правду? — Констанс надеялась, что этот вопрос она озвучила только в своей голове, все также стараясь не привлекать внимание дворецкого.
— Ту, которую тебе не сказали. Ни он. Ни твой отец. Ни я.
Она резко подняла взгляд.
— Если, конечно, — добавил Томас, — ты действительно хочешь ее услышать.
Тишина стала слишком густой. Хамфри осторожно поставил рядом с ней тарелку со свежими тостами.
— Вам следует поесть еще, мисс, — заметил он мягко.
Она посмотрела на тосты, словно видела их впервые.
Право знать… Слова эхом отозвались в груди.
Томас не улыбался. Впервые за все время он выглядел не язвительным, не ревнивым, не обиженным, а почти усталым.
Констанс резко отодвинула стул, тот скрипнул уже по-настоящему.
— Я… — начала она, запнувшись, — совсем забыла.
Хамфри вопросительно поднял бровь:
— Мисс?
— В библиотеке, — быстро сказала
