На Джемму накатила волна боли.
– Тише, Люси! Он может тебя услышать.
Люси пожала плечами.
– Ну и что?
Да. Ну почему она не столь же беззаботна, как Люси!
Анджело строго взглянул на Джемму.
– Поспеши… у меня есть планы на сегодняшний день.
Джемма залилась румянцем. Она запела «О Holy Night».[4] Когда Джемма дошла до «звезды ярко сияют», она поняла, что совершила ошибку. В глубине души она всегда любила эту песню, но теперь ей вспомнились серебристо-белые звезды в небе над Стратмосом. Почему она не запела «Away in a Manager»?[5] По крайней мере у нее не возникло бы разрывающих душу воспоминаний.
* * *
Казалось, Анджело окаменел. Он пристально смотрел на Джемму – так, словно никогда не видел ее раньше.
Джемма опустила ресницы и спела следующую строчку. Ее голос зазвучал громче.
Когда она умолкла, наступила тишина.
– Вот это да! – вырвалось у Люси.
Джемма открыла глаза и моргнула. Стоявший за спиной у Люси Марк зааплодировал, после чего зааплодировали и танцовщики. Неподвижно стоял только Анджело. Джемма спустилась по ступенькам со сцены.
Он подошел к ней.
– Ты поешь, как ангел.
– Просто я люблю эту песню, – сказала она.
– Недавно ты спела мне «С днем рождения!», но это… это… нечто другое, – благоговейно произнес он. – Подумать только, я даже не знал, что ты так поешь! Что еще я о тебе не знал?
Джемма почувствовала головокружение.
Она была Джеммой Аллен. Но не той, за которую ее принимал Анджело, – та была Мэнди, – а настоящей Джеммой.
Она перестала контролировать собственный обман.
После репетиции Анджело и Джемма съели легкий ленч. Она переоделась, после чего они вместе отправились плавать под парусами.
Весь день прошел для Джеммы как во сне.
А вечером после ее шоу ей аплодировали горячее, чем обычно. И Джемма поняла: зрители ощутили ее энергию, восприняли ее чувства, которые она испытала благодаря тому, что провела день в обществе Анджело.
Джемма знала, что это не может продолжаться бесконечно, что все скоро закончится. Она так и не перезвонила Мейси насчет предложения поработать в Сиднее. Теперь эта вакансия наверняка занята.
После шоу Анджело повел ее ужинать к себе в пентхаус. Джемма не возражала. Это была ее последняя возможность провести время с Анджело в том «мыльном пузыре» лжи, который благодаря ей же и появился.
Они обедали, окутанные золотистой дымкой свечей, стоявших на столе. Говорили о вполне земных делах, произносили обычные слова, и при этом оба ощущали какую-то неумолимую силу.
Наконец Анджело отложил нож и вилку и сказал:
– Я не помог тебе вернуть память, не так ли? – Его глаза потемнели. – Ты напрасно вернулась на Стратмос.
Ей следовало признаться немедленно!
Но Джемма не призналась. Она волновала Анджело, и ей хотелось насладиться этим чувством еще чуть-чуть, пусть совсем немного…
– Не напрасно, – наконец сказала она. – У меня была здесь замечательная работа. И… я встретила тебя. – После чего она поспешно добавила: – Снова.
Его глаза вспыхнули. Он встал и отодвинул стул.
– Иди сюда!
Джемма знала, о чем он ее просит. Если она пойдет, то все изменится. На миг ей стало страшно.
Если она пойдет к нему… это должно будет означать, что она больше не верит, будто он погубил Мэнди.
Что Мэнди почему-то солгала.
– Иди! – повторил он.
Она медленно поднялась на ноги и обошла обеденный стол. Анджело сделал ей навстречу несколько шагов. Взял ее за руку, подвел к длинному кожаному дивану, сел и усадил ее к себе на колени.
Анджело хотел, чтобы Джемма снова улыбнулась, чтобы она была счастлива, хотел прикасаться к ней… Его желание становилось все сильнее и сильнее.
Что с ним происходит, черт возьми? Почему его так мало волнует измена Джеммы? Неделя, которую он провел в разлуке с ней, тянулась, словно тюремное заключение.
Но ведь он на собственном опыте убедился в том, что Джемма коварна и вероломна. Она уверяла, что Жан-Поль ничего для нее не значит, и Анджело хотелось ей поверить. Ему хотелось верить, что на этот раз все будет по-другому… и он старался убедить себя в том, что она изменилась.
Она отвернулась от него. Анджело видел прямую линию ее носа. Он поднял руку и убрал пряди ее волос с мягкой шеи, так соблазнительно белевшей в тусклом свете свечей.
– Попроси меня заняться с тобой любовью, – выдохнул он. – Чтобы я не нарушил обещание, которое тебе дал.
Она проглотила слюну. Повернула голову, и их взгляды встретились. В ее глазах он прочел желание, которое снедало его самого.
– Пожалуйста, займись со мной любовью, Анджело!
И тогда он коснулся губами ее гладкой кожи.
Потом она вздохнула и встала на колени. Ее тело напряглось.
Он поднял руки к ее плечам, спустил с Джеммы бретельки платья, под которым не оказалось лифчика. Увидел ее высокую грудь, темные соски. У него так громко колотилось сердце, что, казалось, этот звук эхом разносится по комнате.
Он привлек Джемму к себе, обхватил губами ее сосок и принялся ласкать его языком.
В ответ она прижалась к нему. Он быстро сбросил с нее платье и с наслаждением прикоснулся к ее обнаженной коже. Принялся гладить Джемму по спине, по ягодицам…
По ее неровному дыханию он понял, что она чувствует такое же страстное желание, как и он.
От его нежных прикосновений она ахнула, ее охватила дрожь. Потом она отшатнулась.
– Я больше не могу.
Прежде чем он успел возразить, она соскользнула с его колен и встала на колени между его бедрами. Анджело почувствовал, что она прикоснулась к застежке-молнии его брюк. Он обхватил руками ее голову.
– Нет.
Она высвободила голову, ее глаза потускнели от переживаний.
– Да.
– Нет. – Анджело терял самообладание. Он чувствовал, что, если позволит этому случиться, его мир никогда не будет таким, как прежде.
Он услышал, как Джемма расстегивает молнию. Она дотронулась до его возбужденной плоти.
– Джемма… – в отчаянии прохрипел он.
Она принялась его ласкать. Сдаваясь, он откинул голову назад и застонал.
Когда к нему прикоснулись ее теплые губы, он закрыл глаза.
– Джемма!
Она ласкала Анджело до тех пор, пока его не охватила дрожь и он не испытал такое наслаждение, какое ему еще никогда не доводилось испытывать.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Взяв Джемму на руки, Анджело отнес ее в спальню и положил на кровать.
– Теперь моя очередь, – прошептал Анджело. Он снял с девушки кружевные трусики, провел рукой по обнаженной нежной коже. Анджело чувствовал, как в ответ напряглось ее тело. Он дотронулся до ее пупка, а когда убрал руку, у нее перехватило дыхание, и она закрыла глаза. Ей казалось, что не существует ничего, кроме этой комнаты, этого мужчины… и его прикосновений.
