инфаркт не случился. – Я опускаю тот момент, что произошедшее благодаря непрошеной огласке уже два дня как главный предмет обсуждения в Тауэре.
– Я… кажется, у вас телефон звонит, – говорит он, привлекая мое внимание к громкому жужжанию у меня в кармане брюк. – Я, кхм, не буду вам мешать… Мне, наверное, пора… – Он надевает фуражку на голову, готовясь уйти.
– О, не обращайте внимания. Это тот самый бывший. – Я устало усмехаюсь. – Учитывая, сколько раз он мне позвонил за последние несколько дней, можно подумать, что он работает в кол-центре, а я единственный клиент.
Гвардеец хмурится.
– Надеюсь, ему скоро надоест, – смущенно добавляю я, засовывая руку в карман, чтобы сбросить звонок.
– Так вы точно в порядке? После всего… – Он снова показывает на мои прищемленные пальцы.
– В полном порядке. – Если не считать нервный тайфун у меня в животе, разумеется.
– Я рад. – Он снова откашливается. И добавляет, чуть улыбнувшись: – Мэгги.
– Я знала, что мы сможем обойтись без формальностей! – поддразниваю я.
Он видимо расслабляется и выдыхает, словно все это время не дышал.
– Спасибо вам, что пришли. И да, простите меня за то, что донимала вас на службе. Не знаю, что на меня нашло. – Мне приснился про него странный сон, вот что нашло, но вряд ли про это стоит рассказывать направо и налево. – Я так скоро на учет в полицию попаду.
– Знаете, иногда бывает довольно скучно стоять там по два часа. Обычно с нами пытаются поговорить только туристы – орут что-нибудь, чтобы заставить нас пошевелиться. А с вами было интересно. Мне понравилось, – отвечает гвардеец, чуть пожимая плечами, и намек на улыбку, чуть тронувшую его губы, говорит мне о том, что за железной выправкой скрывается живой человек. Мне почему-то кажется, что это какое-то достижение, и я не могу сдержать улыбку.
– Простите меня, я до сих пор не спросила, как вас зовут?
Безымянный солдат не успевает ответить.
– Марго! – грохочет голос с Тауэрского холма. – А это еще кто?
Мне хочется кричать. Брэн подходит к нам, задыхаясь, сжимая в руке телефон.
– Брэн, пожалуйста. Я занята. – Я киваю на пустой офис и на очередь, которая начала расти у окошка Энди.
Он наклоняется ко мне, хватая меня за руку.
– Занята тем, что строишь глазки солдатам? – Он пытается оттащить меня в сторону.
– Мэгги? – Гвардеец обращается ко мне, и выглядит он еще суровее, чем раньше, если это вообще возможно. Брэн смотрит на него с упреком, оглядывая с головы до ног. Я с трудом сглатываю комок, подступивший к горлу, но из-за моего растущего смущения и силы, с которой Брэм сжимает мою руку, слезы снова подступают к глазам, готовые вот-вот пролиться.
– Мне очень жаль, сэр, – обращаюсь я к гвардейцу с покаянным видом.
Брэн усмехается ему в лицо и поворачивается ко мне с уничижительной улыбкой.
– Так вот почему ты сбрасываешь мои звонки, да? Я был уже на полпути сюда, когда ты наконец взяла трубку, и я все слышал, до последнего слова, как ты неловко пыталась с ним заигрывать.
Он еще сильнее сжимает мою руку, и я морщусь.
– Что? Нет… я… Брэн… – У меня все тело горит от неловкости, я снова не могу найти слов и оглядываюсь: Кевин, Энди и Саманта – все прилипли к стеклу в одной из кабинок и толкаются за лучшее место. Я перевожу взгляд на жвачку на тротуаре, изо всех сил стараясь не заплакать и сдержать тошноту.
– Пожалуйста, ты делаешь мне больно.
Свободной рукой я пытаюсь разжать его пальцы.
Но он не отпускает меня, а, наоборот, прижимает к себе и собирается продолжить свои ревнивые обвинения, как вдруг его резко прерывают.
Гвардеец откашливается, и я понимаю, что он сейчас выдаст какое-нибудь неловкое извинение, чтобы побыстрее отсюда свалить.
– Я скажу всего один раз: убери от нее руки и уматывай отсюда.
В полном шоке я таращусь на него. Он даже не смотрит на Брэна, но зато не сводит глаз с меня. Его мальчишеская нервозность, кажется, прошла, и я ежусь под его пристальным взглядом.
Брэн усмехается.
– Я слыхал, что вы, ребята, звезд с неба не хватаете, так что позволь мне популярно тебе объяснить: это моя девушка, и она счастлива меня видеть, правда же, Марго? У нас есть планы. И не хватало еще, чтобы мне тут приказывал какой-то пижон в дурацком костюме. Возвращайся к тому, что хорошо умеешь, – заткнуться и стоять смирно.
– Ты не мой парень, – робко бормочу я. Появление союзника действует на меня как адреналин, помогая снова обрести голос.
– Да ладно тебе, Марго, ты сама не знаешь, что говоришь, потому что этот парень действует тебе на нервы. Пойдем поговорим. – Он пытается утянуть меня в сторону, больно дергая за руку, но я сопротивляюсь как могу.
– Забавно, ведь мы с Мэгги как раз собирались пообедать. Ты, может, даты перепутал? – Гвардеец делает шаг вперед и кладет руку Брэну на плечо, его широкая ладонь крепко сжимает тщедушное тело моего бывшего. – Я, кажется, велел тебе убрать от нее руки… – Он еле шепчет, я даже не могу разобрать что. Но что бы это ни было, эффект налицо. Моя рука снова свободна, и я потираю больное место.
– Ладно. Я тебе позвоню, Марго. Только ответь в этот раз на звонок, хорошо, детка? – И с этими словами Брэн, шаркая, уматывает туда, откуда пришел, – дождавшись, однако, чтобы гвардеец саркастическим взмахом руки отправил его восвояси.
Гвардеец разворачивается ко мне и спрашивает, как я себя чувствую, его взгляд уже совершенно не устрашающий. Я не сразу могу сформулировать мысли. Перед глазами проплывают события двух последних дней, кружась в слезах, которые все труднее сдерживать. Я пробую извиниться, но неловкость сдавливает мне грудь, и я начинаю задыхаться. Он подходит и осторожно берет меня за руку.
– Ты не против? – спрашивает он неуверенно и, когда я киваю, аккуратно ведет меня к скамейке позади кассы. Мы сидим в комфортном молчании, пока я собираюсь с мыслями.
– Никогда не проси прощения за такие вещи… ни у кого, – нарушает он молчание, и я слабо улыбаюсь ему.
– Спасибо. И еще спасибо за то, что вы сделали там, сэр…
– Фредди. Пожалуйста, зови меня Фредди. – Через некоторое время он встает и выжидательно на меня смотрит. – Ну что, пойдем тогда?
Заметив мое замешательство, он продолжает:
– Я знаю, что вообще-то мы никуда не собирались, но, судя по твоему виду, тебе необходимо выпить. Хотя, к сожалению, самое крепкое, что я могу предложить, пока мы оба на службе, – это кофе.
Он
