успел заметить, богато обставленного, вальяжно вышел пузатый чиновник. Его маслянистые глаза остановились на Светочке, мазнули по ней жадным взглядом. Его подбородки дрогнули, и он расплылся в улыбке.
— Светлана Аркадьевна, как приятно вас видеть. Вы чудесно выглядите! — он сделал шаг к ней.
Но она отступила, прижавшись спиной к моей груди.
— Евгений Сергеевич, — пискнула Светочка, но сразу же взяла себя в руки и выпрямилась. — Ваше высочество, это главный комендант, его сиятельство Евгений Сергеевич Горюнов.
Наконец, его маленькие глазки оторвались от созерцания Светочки и остановились на мне. Ох, сколько в этом взгляде было неприязни.
И чем я успел ему насолить, если мы даже не были знакомы?
— Ваше высочество? Как я понимаю, вы новый начальник особого отдела? — пренебрежительно сказал он. — И по какому же вопросу мне оказана такая честь?
У меня зачесались кулаки хорошо врезать ему. Но устраивать потасовку в здании, принадлежавшим военным, я не собирался.
— Хотел уточнить, не вы ли выделили мне тот занимательный кабинет, — сухо сказал я.
— Самый лучший из того, что у меня есть! — злорадно ответил он. — Удобное расположение. Да, возможно, маловат, но в нем есть все, что нужно. Строго по списку. Стол, кресло, диван.
Я скрестил руки на груди и вдруг спросил, глядя ему в глаза.
— То есть вы отвечаете за все помещения в этом здании?
— И не только! Под моей ответственностью вся территория нашего управления, — распушил он хвост, глядя на Светочку.
— Странно, что такой важный человек располагает такими малыми средствами. Я думал, что вы действительно главный.
— Так и есть! — шея Горюнова начала краснеть. — Все ресурсы сосредоточены в моих руках! Я работаю тут же десять лет! А вы только-только поступили на службу.
— Все ресурсы?
— Все! — с жаром ответил он.
Я задумчиво склонил голову к плечу.
— И по всем приказам вы выделяете новым сотрудникам кабинеты?
— Как я уже сказал, это нашел лучшее.
— Печально это слышать, — я обернулся к Светочке, — неужели в управлении все так плохо?
— Да, как вы смеете⁈ У меня контракты с самыми дорогими фабриками мебели и ткацкой мастерской!
— И именно вы распределяете эти ценные ресурсы по всем кабинетам?
— Конечно. Это и есть моя работа! — с жаром ответил он.
— То есть вы сейчас хотите сказать, что именно вы, пользуясь своими полномочиями, выделили для меня, нового начальника особого отдела и великого князя тот самый кабинет и ту прекрасную мебель от лучших фабрик? Правильно ли я вас понял?
Евгений Сергеевич захлопал толстыми губами, жадно глотая воздух. Тесный воротник его формы не давал ему глубоко вздохнуть.
— Думаю, я узнал, все, что мне нужно, — я покачал головой. — Я разочарован.
Развернувшись, я пошел прочь. Через секунду за моей спиной раздался перестук каблучков Светланы, и громкий хлопок двери кабинета Горюнова.
— Спасибо, — шепотом сказала Светочка. — Никак не получается найти на него управу.
— Мне не хочется влезать вовсе это, — нехотя отозвался я. — К сожалению, всегда есть такие люди, которые считают себя выше всех.
— Он противный. Вечно не дает проходу мне и другим девочкам в управлении, — брезгливо пожаловалась она, и вдруг глаза Светочки радостно сверкнули.
Она положила мне маленькую ладошку на руку и тихо произнесла:
— Я готова на все что угодно, лишь бы избавиться от его назойливого внимания.
Я позволил себе улыбнуться. С этим будет разобраться несложно. Но сейчас у меня совершенно иные планы.
Глава 7
Лука Кузьмич уже вторые сутки не вылезал из лаборатории, пытаясь собрать все знания о магии, которыми он обладал. Не забывал он пользоваться и дневниками сотрудников, которые нашел в их личных шкафчиках.
Оказалось, что каждый из тех, кто напал тогда на него с Эгерманом, давно уже изучили свойства Око и даже успешно тестировали их. И, судя по всему, сферы были отличным проводником магии.
Вот только Лука Кузьмич никак не мог понять, как они умудрились зарядить эти куски хрусталя. Здесь явно не обошлось без мага.
Чтобы найти его, Самойлов перебрал кадровые документы, и с мрачным удовлетворением отметил, что начало записей в дневниках совпадает с уходом аналитика.
Эта мысль не давала покоя Луке Кузьмичу, и он послал сына узнать все об этом сотруднике.
Но Андрей вернулся с пустыми руками. Вне исследовательского центра человека с указанным в анкете именем Вадима Николаевича не существовало. Ни одна из строчек в личном деле не была правдой.
После получений этой новости Самойлов сломал стол, треснув по нему кулаком. А потом устроил разнос отделу, что должен был проверять сотрудников при приеме на работу.
Неудача с аналитиком не остановила его. Лука Кузьмич снова углубился в изучение дневников, чтобы нащупать разгадку. Даже пробовал зарядить сферу от тока! Но хрусталь никак не реагировал.
Неожиданно помощником стал Самарский. После очередного допроса он живо заинтересовался идей Луки Кузьмича и стал предлагать свои варианты.
Глава исследовательского центра слушал своего сотрудника и удивлялся. Как же в такую светлую голову могли вложить дурные мысли? Но на все такие вопросы Самарский лишь разводил руками.
Он не мог никак об этом вспомнить.
Лука Кузьмич в глубине души искренне желал найти того мага, что стер память Самарского, но правда оказалась не в этом.
Как выяснилось, сотрудник лаборатории очень любил выпить. И в один из серьезных загулов он ходил с Око из бара в бар и проверял посетителей и случайных собутыльников на наличие способностей. Ничего не найдя, он выпивал очередную порцию горячительного.
Наутро он проснулся в каком-то полузаброшенном доме, и ничего не помнил про вечер. Осознав, что он натворил, Самарский сильно струхнул. Он вернул сферу на работу.
И именно тогда все началось.
Впервые Око стрельнуло магией, когда рядом злился коллега Самарского — Григорий Пасичев — у него не сходились данные отчета.
Стоило ему прикоснуться к сфере — и она тут же разрядила в него молнию. Слабенькую, но уж больно кусачую.
После этого вся лаборатория принялась разбирать сферы, и выяснилось невероятное. Все, что лежали в одной коробке, оказались заряжены заклинаниями!
Но только в одной. Остальные так и остались просто хрустальными шарами.
После этого открытия работа пошла бодрее. Использовав все заряды из одного Око, его клали к остальным. Хватало ночи, чтобы сфера вернула свои свойства
