которой у него каждый раз замирало сердце. Каждый раз как первый.
На самой вершине небоскрёба, что поднимался даже выше туч, находился он, Камелот. Древний замок покоился на верхушке высотного здания. Такой же крепкий и нерушимый, как сила их государства и императора.
Его не просто построили здесь. Нет. Родовой замок Пендрагонов был разобран, по кускам перенесён сюда, в Лондон, и собран заново с применением самых высоких технологий, какие были доступны на тот момент. Камелот возвышался над всем Лондоном и всей империей.
Вертолёт аккуратно приблизился к замку. Алистер не мог этого слышать, но знал, что сейчас, вероятнее всего, пилоты запрашивают разрешение на посадку, перед этим идентифицировав себя. В противном случае их сбили бы ещё на подлёте. Система безопасности здесь была на высочайшем уровне. С применением как человеческих технологий, так и магических артефактов.
Наклонившись к иллюминатору, Галахад внимательно наблюдал, как вертолёт делает круг вокруг замка, будто давая ему возможность полюбоваться на протянувшиеся от замковых выступов массивные крепления и растяжки, которые удерживали древнее строение на своём месте. Когда этот проект только начинали, их недруги позволили себе наглость насмехаться над ними. Когда его закончили, они говорили о чрезмерной самовлюбленности и желании выпендриться.
Сейчас все они видели символ. Символ несгибаемой воли, что управляла империей и подняла древний замок над облаками. Но Алистер видел в этот момент лишь сидящего на вершине одной из башен человека, что расслабленно отдыхал в кресле.
Пролетев рядом с установленными на парапетах и выступах статуями древних горгулий, воинственно расправивших свои каменные крылья, вертолёт завис над посадочной площадкой, установленной на специальной выступающей за пределы замка площадке, плавно переходящей в небоскрёб. Машина осторожно коснулась поверхности. В тот же миг лопасти сразу стали замедлять бешеное вращение. Как только несущий винт остановился, подвижная часть площадки, на которой находился вертолёт, начала движение, уходя внутрь расположенного внутри башни ангара.
— Приветствую вас, ваша светлость, — поклонился ему слуга, когда дверь пассажирского салона вертолёта открылась. — Его Величество ждёт вас.
Галахад ничего не сказал в ответ. Не посчитал нужным общаться с прислугой. Вместо этого вышел из машины и последовал по знакомому пути в сторону лифтов, что соединяли между собой небоскрёб и стоящую на его вершине твердыню.
Никто его не сопровождал. Никто не последовал за ним. В этом не было необходимости. Все знали, кто он такой. В противном случае он никогда бы сюда не попал.
А даже если случится невообразимое и один из старейших рыцарских домов, входящих в Круг, решит предать императора, это будет последняя глупость, которую он совершит в своей жизни.
Впрочем, когда он поднялся на лифте в сам замок, его всё-таки ждали. Правила приличия требовали строгого соблюдения, и слуги провели Алистера по коридорам замка до одной из его башен.
— Император ждёт вас, — произнёс слуга, глубоко склонив голову.
И вновь, не сказав ни единого слова, Галахад оставил прислугу позади. Он поднялся по лестнице замковой башни до самого её верха. Открыв дверь, ступил на выложенный камнем пол, сделал ровно три шага, после чего упал на одно колено, положив правую ладонь на сердце и склонив голову.
— Ваше Императорское Величество, Алистер Галахад, герцог Эдингбургский, по вашему желанию прибыл.
Император ответил не сразу. Он просто молча сидел в повёрнутом спинкой к ведущей на вершину башни лестнице. Лишь через несколько долгих секунд герцог услышал голос своего повелителя.
— Встань, Алистер.
— Да, Ваше Величество.
Галахад поднялся на ноги. Обладая ростом почти в метр девяносто пять и потрясающе сложенным телом, он всё равно испытал трепет. То же самое чувство, которое он ощутил тридцать восемь лет назад, когда его отец впервые представил своего сына этому человеку.
И с тех пор Джеймс Альвий Пендрагон не состарился ни на секунду. Сейчас он выглядел, как мужчина, которому едва исполнилось тридцать. Такой же молодой и подтянутый, как и в тот день, когда Алистер впервые увидел его, несмотря на то что император Британской империи уже давно перешагнул через седьмой десяток лет.
Но и по сей день он всё ещё оставался всё тем же полным сил молодым светловолосым мужчиной, каким был почти сорок лет назад.
— Скажи мне, Галахад, что ты узнал, — спокойно произнёс император.
— Это было убийство, Ваше Величество, — в тон ему ответил Алистер. — Теперь мы можем утверждать это вне всякого сомнения. Мои люди всё ещё разбирают завалы, но, судя по состоянию тел, смерть Чарльза и его семьи носила насильственный характер. Их застрелили в голову. Каждого из членов семьи и самого Чарльза.
— Значит, всё-таки убийство, — пробормотал император.
— Да, ваше величество. Вероятно, после убийцы подожгли дом. Судя по всему, вместе с Лаури погибла и вся их прислуга. Кто-то от огня, но, по крайней мере, часть из них так же были застрелена. Сначала мы считали, что пожар должен был скрыть истинную причину гибели, но…
— Но теперь ты думаешь иначе, — закончил за него император.
— Да, Ваше Величество, — не стал спорить Алистер, тем более что его император был прав. — Только глупец мог бы рассчитывать, что даже на таком пепелище мы не сможем найти истинную причину смерти. А простреленная голова — это весьма красноречивый знак.
— Ты сказал, что у тебя есть иное мнение, — напомнил император, и Алистер кивнул.
— Да, Ваше Величество. Я считаю, что это было послание.
— Послание…
Пендрагон пробормотал это слово, ни к кому конкретно не обращаясь. Кажется, в тот момент он вовсе забыл, что находится не один на вершине башни своего замка.
— Послание, — повторил он задумчиво, словно пробуя это слово на вкус. — Послание для кого, Алистер?
— Сложно сказать, Ваше Величество, — осторожно ответил Галахад. — Возможно, всем нам.
— То есть, — император резко повернулся в сторону своего подданного, и в его глазах сверкнула ярость, — ты хочешь сказать, что кто-то посмел лишить Британию одного из её рыцарских домов, и не можешь объяснить, почему это сделали? Алистер, стоит ли мне говорить, что от начальника своей тайной службы я ожидал большего?
Последние его слова носили в себе уже неприкрытую угрозу. Тем не менее Галахад не собирался выказывать страх. Не потому, что он был чересчур глуп или самоуверен. Нет. Просто он понимал, что государь может простить незнание. Но глупость милосердия не заслуживала.
— Прошло всего двое суток, Ваше Величество, — невозмутимо заявил он. —
