разве что ковровую дорожку у выхода не расстелили! За неделю прошли и проехали порядка тридцати верст, продуктивно поработали: четыре убийства, два ограбления, три изнасилования. Славно погуляли. Пока милиция не остановила…
Только после обеда удалось взяться за документы, связанные с делом Бубы и Шила. Мысли в растрепанную голову просто не шли! Пантелей и Сиротин убыли на продуктовую базу, где, по некоторым данным, числился грузчиком Шило. Ниточка слабая, но поговорить с людьми стоило. Светлана перебирала доклады, рапорты, отчеты. Снова не давали работать – заскрипела дверь, всунулся дежурный Симаков.
– Ну что? – уставился на него Андрей, не скрывая нелюбезности.
– Работу принес, Андрей Николаевич, – каким-то напряженным голосом поведал дежурный. – Речка Кача, ну, напротив Малютинских дач – там, где мостик и река дает крутую излучину, – знаете, наверное, это место. Рыбака убили. Труп в кустах нашли – рядом с местом, где он рыбачил. Наши патрульные уже там. Левенбук тоже, наверное, выехал. Вы бы съездили, Андрей Николаевич, развеялись…
Голос у дежурного был точно какой-то напряженный.
– Убили-то кого? – Некрасов в полном раздражении начал выбираться из-за стола.
– Да вы езжайте, там все расскажут и покажут… – Дверь мягко закрылась.
– Симаков! – взревел Андрей. Дверь опять открылась, но заглядывать дежурный побоялся.
– Машину подготовь. Дядя Степа на месте?
– Без понятия, Андрей Николаевич…
– Так обрети понятие! И передай ему, что, если его нет на месте, я его просто убью! Светлана Анатольевна, не желаете составить компанию? А то уж заработались, поди…
Светлана вылетела из-за стола, стала метаться, собирая нужные в работе женские вещи. Дядя Степа, на его счастье, оказался на месте, тестировал залатанный местными кулибиными карбюратор. Выслушал вводную и со вздохом кивнул: садитесь уж. Машина поменяла вид: погода стала непредсказуемой, и дядя Степа натянул над салоном брезентовый тент. Теперь дожди во время поездок не пугали. «Еще бы двери с остеклением, – поговаривал он. – Все щели законопатить, печку в салоне установить – и все ништяк, жить можно».
Речка Кача петляла по южному пригороду – тянулась вдоль кварталов, огородов и дачных участков, убегала в необитаемую зону. Место происшествия находилось за городом, местечко глуховатое, но красивое. От грунтовой дороги прибрежную зону отделяли островки кустарника, вереница берез и осин. Кача здесь была глубокая, около ста метров шириной, неторопливо несла свои воды. Подобных местечек, облюбованных рыбаками, в округе хватало. Травянистый берег, на дальнем берегу – разрывы в зарослях ивняка, там тоже рыбачили люди.
Дядя Степа с машиной остался на пригорке, сразу задремал, и опера пошли пешком. Здесь уже было людно. Справа – старый пешеходный мостик, дерево прогнило, но сооружение пока эксплуатировалось. Левее переправы – рыболовное место: складной стульчик, рюкзак на траве, две удочки в рогатинах – их так никто и не вытащил. Дальше, почти у берега, – заросли ольхи и черемухи.
В этих кустах, в пятне солнца, пробивающегося через листву, и находилось тело. Мужчина лежал на боку, в удобной позе, будто спал. Если бы не темное пятно в области сердца, можно было так и подумать. Глаза закрыты. Неподалеку курили милиционеры с озабоченными лицами. По кустам лазили знакомые криминалисты. Борис Михайлович Левенбук уже священнодействовал. Он ползал на корточках, щупал землю, прикладывал к ране прозрачную линейку. При этом что-то бормотал помощнику, и тот конспектировал.
– Здравствуйте, Андрюша, – покосился он на прибывших. – И вам не болеть, Светлана Анатольевна.
Мешать работе не хотелось. Андрей курил, всматривался. Покойник был облачен в брезентовую штормовку, под ней – рубашка, на ногах – добротные яловые сапоги. Явно не бродяга и не пролетарий. Скуластое лицо, короткие жесткие волосы. Лицо казалось смутно знакомым. О присутствии Светланы он на какое-то время забыл. Когда посмотрел на нее, насторожился: девушка была смертельно бледна и смотрела расширившимися глазами.
– Да ладно тебе, – натужно пошутил Некрасов. – Не меня же убили.
– Ты знаешь, Андрей Николаевич, кто это? – прошептала Светлана. – Это Игорь Борисович Щадрин, второй секретарь горкома партии…
Неприятно засосало под ложечкой, по телу мурашки побежали. «Продолжение следует?» – мелькнула паническая мысль. Нет, вряд ли. Где Буба с Шилом – и где второй секретарь горкома? Не повезло человеку, преступники мимо проходили – или поссорился с шальными людьми, слово за слово… и вот результат.
– Ты подумал о том же, о чем и я, Андрей Николаевич? – прошептала Светлана.
– Нет, – отрезал Некрасов. – Даже думать не смей! Кто его нашел? – обратился он к курящим неподалеку милиционерам.
– Вон те, – кивнул сержант. На пригорке переминались парень с девушкой – молодые, лет по двадцать. Им было неуютно – это чувствовалось. – Мы их опросили, Андрей Николаевич, показания записали. Отпускайте, если хотите. Просто гуляли по берегу, удивились, когда увидели удочки, стульчик, а рядом – никого. Пареньку приспичило по нужде, залез в кустарник… Говорит, совсем не испугался, – усмехнулся сержант, – а у самого от страха скулы сводило… Побежали с девчонкой на дорогу, а по ней как раз патруль проезжал… мы, стало быть, с Серегой, хм… Ну, совпало так.
– Редкое совпадение, – согласился Андрей. В самом деле, еще бы несколько часов ни о чем бы не знали, жили бы спокойно.
– Отпускай их, сержант, координаты только возьми.
– Слушаюсь, товарищ капитан.
Из кустарника, кряхтя, выбрался Борис Михайлович, снял очки, стал усиленно моргать.
– Ну, что ж, Андрюша, сожалею, но шутки, по-видимому, закончились. Полагаю, ты уже в курсе, кого убили. Тот же почерк, тот же стилет с совпадающим узором на гарде. Убийство схоже, что в случае с Бубой – тот же удар вверх, в сердце. Тот же самый убийца… Все в порядке, Андрюша? У тебя такой вид, словно ты в космосе без скафандра очутился. О чем это я? Так вот, потерпевшего ударили только один раз, умер мгновенно. Следов сопротивления нет. Думаю, по малой нужде зашел в кусты, сделал что хотел, повернулся, чтобы выйти, – ну и получил. Убийца, как всегда, подкрался незаметно. Время смерти – девять-десять утра, плюс-минус. Игорь Борисович заядлый рыбак. Сегодня в горкоме выходной, вот и приехал, видимо, на заре, чтобы клев застать. В садке – десяток окуней и чебаков. Какое-то время, в общем, поудил… Прибыл один, на служебной «Победе», которую, чего уж греха таить, использовал в личных целях. Машина – за теми кустами, ее не тронули.
– Подождите, Борис Михайлович, не могу взять в толк… Второй секретарь горкома, и совсем один… Он не в курсе криминальной обстановки в стране?
– В курсе, – вздохнул Левенбук. – Но разве заядлому рыбаку прикажешь? Охрана второму секретарю, увы, не положена. Служебная машина – пожалуйста, а вот охрана… Хрен, как говорится. Все он знал, – повторил
