возьмут на контроль и просто так с оперов не слезут.
Ирина Викторовна Щадрина, когда ей сообщили о смерти мужа, засмеялась натянутым смехом: хорошая шутка, товарищи, это Игорек попросил вас меня разыграть? Но лица вестников смерти были печальные и пресные, они отводили глаза. Ирина Викторовна побледнела, стала сползать со стула – ей бросились помогать, дали понюхать нашатырь…
До кабинета начальника горотдела Андрей добрался только к окончанию субботнего дня. Отдел работал как в любой другой день. Случай особый – погиб партийный чиновник. Броницкий не кричал – сидел подавленный у себя в кабинете, по воздуху струился слабый запах дорогого армянского коньяка. Он молча кивнул на стул. Отчет занял немного времени: других свидетелей не нашлось, постороннего никто не видел, рыбаков в округе мало, а в том районе, где удил Щадрин, – вообще никого. Вдова ничем не помогла: в жизни Щадрина в последнюю неделю не было ничего, что могло бы заинтересовать следствие. Он не выглядел встревоженным или озабоченным. Наоборот, настроение было приподнятое, через неделю собирались в отпуск в Ялту. Коллеги, которых удалось найти, тоже не помогли – делали скорбные лица и пожимали плечами.
– Ты понимаешь, что происходит, Некрасов? – угрюмо вымолвил подполковник. – С нас сдерут семь шкур. Дело на особом контроле в горкоме… и не только в нашем горкоме. Товарищ Журов, первый секретарь, ясно дал понять, чьи головы покатятся, если в кратчайшие сроки не выяснятся все обстоятельства. Твоя группа на время расследования освобождается от других дел – занимаетесь только этим. Оно особо важное, уяснил? Что сам об этом думаешь? – Броницкий заговорил нормальным голосом. – Я лично знал Щадрина не особо близко, но знал. Человек правильный, спокойный, бесконфликтный – никаких долгов, скандалов. Четко проводил линию партии. Идеальный советский работник… – Подполковник не сдержался, выругался и продолжил: – Заметь, Некрасов, я не на собрании, мне незачем перед тобой выкаблучиваться. Это нормальный мужик – и таковым его считал не только я. Есть идеи?
– Его убил тот же тип, что прикончил Бубу и Шило, – мрачно выдавил Некрасов.
– Да снова ты за старое… – Броницкий скрипнул зубами. – Мало ли в стране стилетов, они все похожи… Представь, что этого нет. Давай по порядку, все версии. Политический заговор? Именно на этом будут настаивать наши старшие партийные товарищи…
Некрасов деликатно промолчал.
– Ну, хорошо, согласен, – скривился Броницкий. – Провинциальный сибирский город, не те масштабы, волна не пойдет… Бытовая ссора?
– В кустах, за справлением малой нужды? Маловероятно, товарищ подполковник. Ссоры не было, мгновенный удар стилетом – под ребро, под углом – и в сердце. У этого субъекта не просто стилет – он им мастерски владеет.
– Ограбление? – гнул свою линию Броницкий. – Хотя нет, ничего не взяли, даже личное оружие… Какая-то личная месть?
– За что, товарищ подполковник? Сами говорите, что человек бесконфликтный, зла никому не делал, в тюрьму никого не отправлял – в обязанности второго секретаря это не входит.
– Черт, Некрасов, с тобой каши не сваришь… Слушай, говорят, он неоднократно ссорился с женой, возможно, и поколачивал ее – при закрытых дверях, так сказать. Ну, женщина и не выдержала. Не сама, понятно, по кустам бегала, наняла кого-то… Почему нет, капитан?
– Такая же несусветная дичь, как и все остальное, – подумав, ответил Андрей.
– Ладно, согласен, – кивнул Броницкий. – Многое не сходится. Что остается?
– Пока не знаю, товарищ подполковник.
– Так на кой ляд мне такие работники, которые ни хрена не знают?!
– Скоро узнаем, товарищ подполковник… – Ударное продолжение мысли Андрей озвучивать не стал – что должен погибнуть кто-то еще, прежде чем наступит относительная ясность…
Глава пятая
Ждать пришлось недолго. За субботой наступило воскресенье – законный выходной для большинства советских граждан.
Улица Спартака, центр города, добротный кирпичный дом с собственным садиком и детской площадкой. В своей квартире на втором этаже были зверски убиты депутат горсовета Алексей Нестеренко и его жена Лариса. Время раннее, граждане еще спали. По дворам и переулкам стелились завихрения тумана. Что-то материализовалось из этих завихрений, прошмыгнуло в подъезд. Истошные женские крики услышали соседи сверху и позвонили в милицию. Но к приезду патрульных преступника уже как ветром сдуло – в доме имелся весьма удобный для входа и выхода черный ход.
Новость застала капитана, когда он намешал пену для бритья в специальный стаканчик и пристраивал опасное лезвие к физиономии. Он бросил трубку, стал стирать с лица пену и кинулся одеваться, позабыв про чай и скромный офицерский завтрак.
Оповестить смогли Сиротина и Светлану. Первый уже не спал, примчался быстро. Светлане потребовалось время, чтобы сделать свои женские дела. Пантелей еще не дорос до собственного телефона в квартире, и к нему отправили гонца.
Взорам оперативников предстало жуткое зрелище. Квартира просторная, отремонтированная, с хорошей мебелью. Депутат Нестеренко в пижаме и тапочках (вернее, в одном тапочке) лежал в прихожей, подогнув ногу. Представительный мужчина, в глазах застыло удивление. Он открыл дверь (возможно, даже спросил «кто?», выслушал ответ, вполне его устроивший). Соседи ничего не слышали, пока не закричала женщина. Нестеренко даже попятиться не успел, убийца ударил сразу – в сердце. Потом вошел, закрыв дверь, переступил через тело. Супруга, видимо, встала с кровати, услышав шум, набросила на ночную сорочку прозрачный пеньюар и пошла выяснять. Увидев тело мужа, она заметалась по гостиной, кричала – стол сдвинут, два стула перевернуты, потом попыталась запереться в спальне, но убийца настиг ее почти у порога, ударил в спину – аккурат между лопаток. Удар оказался смертельным – он неплохо знал анатомию. Женщина лежала, разметавшись, в неприличной позе, в красивых светло-серых глазах застыл дикий ужас. Далеко не девочка, за сорок, но прекрасно сохранилась – безупречная фигура, пышные волосы.
Пространство в прихожей и в части гостиной было залито кровью. На паркете в этой луже отчетливо отпечатались следы босых ног.
Сиротин смотрел с недоумением – почему-то на Андрея. Светлана замкнулась, молчала, старалась не путаться у экспертов под ногами. Пока работали криминалисты, оперативники опросили соседей, людей во дворе. Просто замечательный черный ход! Выбегаешь из него – и айда в кусты, а дальше путаница подворотен и переулков. Дома для богатых – они с фасада красивые, а сзади – как везде. Посторонних люди не видели, ничего не слышали, среагировали лишь после того, как стала визжать Лариса…
– Поздравляю, Андрюша, – сказал Борис Михайлович, – этих горемык убили тем же стилетом – на этот раз прямые короткие удары, мгновенно лишающие жизни. Что еще сказать? Да ничего. Время смерти известно. Следов убийца почти не оставил – тщательно вытер ноги
