неописуемым ужасом. Молчание затянулось, и я спросил:
— Что здесь происходит и кто вы такой?
Он мгновенно очнулся и глупо закивал головой, потом опять на английском спросил:
— Вы доктор?
— Нет, я не доктор. Вы кто такой?
Он явно игнорировал мои вопросы и вместо того чтобы ответить, опять спросил:
— Но у вас, несомненно, есть учёная степень?
— Вы меня не слышите? Кто вы такой? Вы актёр?
— Я доктор медицины. Надо только оговориться, что в культуре вообще и в науке в частности нет полной аналогии с природной географией: исток какого-либо явления и само явление здесь качественно различны, и требуется мощное преобразующее влияние, чтобы одно стало другим.
Я поднял руку с раскрытой ладонью. «То же мне философ нашёлся!»
— На этом закончим. Фамилия, имя, отчество? Год рождения. Где родились?
— Я? — его удивление было неподдельным.
— Нет, я! — я усмехнулся.
— Но, сэр, откуда мне может быть это известно? Однако могу заверить, что ваши знания меня явно обескуражили. Вы слишком молоды для учёной степени и в то же время в состоянии распознать невозможное. Я слышал слова герцогини Эдинбургской, фрейлины её Величества. Скажите, вы давно из Англии? И как вам удалось справиться с туземцами? Мы видели только вас двоих. Мы пытались подать вам знак? А где остальная гвардия?
Я снова раскрыл ладонь, направив на мужика.
— Значит так, Асклепий, хватит извергать в меня поток слов. Внутри кто-то ещё есть?
Он замолчал и, наверное, целую минуту глядел на меня. Медленно кивнул, хотя это было больше похоже на наклон головы.
— Да, нас здесь 18 человек. Все, кто остался в живых.
— А что с вами произошло? — спросил я, насторожившись после последней фразы эскулапа.
— Туземцы, сэр. Кровожадные туземцы. Простите, не знаю, как к вам обращаться. Они напали внезапно. Сегодня ночью. Майор Джефферсон приказал спрятаться в блокгаузе.
Действительно блокгауз. Я едва не присвистнул.
— Тут были военные?
Доктор снова наклонил голову.
— И где они сейчас?
— Их было всего 12 человек. Я думаю, эти ужасные дикари расправились со всеми.
Мы с Мариной переглянулись. Значит, размалёванные в труппу не входили и завалили мы их совершенно справедливо. Это хорошая новость. Однако фамилия майора не русская и эскулап пытался на английском ботать. Интересно, из России ещё актёры есть?
— И где остальные? Те, что живы.
— Здесь, все здесь, — врачеватель закивал головой более интенсивно, — они внутри, заняли оборону, а мы пошли проверить. Вдруг это уловка дикарей.
— Во как. Беременную женщину послали в разведку? Или внутри мужчин нет? Одни женщины?
— Есть мужчины, — он снова медленно наклонил голову набок, — тут всего четыре женщины. Остальные мужчины. Просто обстановка непонятная. Вы что, со всеми расправились? Мы же видели, как они на вас напали. А выстрелов не слышали, да у вас и оружия не вижу, кроме шпаги, — он искоса глянул на Марину.
Обе кобуры находились сзади, и мои пистолеты были ему не видны. Но вот «Бизон», висевший у Марины на плече, он не мог не видеть. Или не видел из-за того что Пума стояла к нему вполоборота?
Оборону они заняли. Хрень какая-то.
— Так у вас и оружие имеется?
— Конечно, — в этот раз он закивал энергично.
Стало любопытно, отчего это зависело? Я хмыкнул и спросил:
— И какого лешего вы не избавились от этих кровожадных туземцев, у которых в руках только топоры? Тем более тут и военные были.
— Но ведь и у дикарей имеется огнестрельное оружие, и владеют они им на удивление не плохо.
Оба на. Я глянул мельком на Марину. Так нам повезло. Здесь, оказывается, можно встретить невменяемого дикаря с пулемётом. Или с гранатой. Вот такое размалёванное чучело и с гранатой. И на что они рассчитывали, прячась в деревянном бункере? Подкрадётся ночью такой псих неслышно, и не один. И начнут зашвыривать внутрь подарки. Бойницы не маленькие. Вот вам и фарш. И какой умник это придумал. Ну точно ересь какая-то.
Марина словно и не видела нас. Тихо и мирно контролировала ситуацию. Действительно, может, в каком-то строении и прячется ещё пару десятков дикарей.
И что с ними делать? Я обернулся к мужику.
— Ладно, доктор, давайте всех на улицу, прикинем план обороны на случай, если туземцы вновь нагрянут.
Он высокомерно поднял подбородок.
— Я, между прочим, имею учёную степень бакалавра, член Королевского общества и три года был вице-канцлером Оксфордского университета.
Марина прыснула.
— То же мне Паганель нашёлся, — она это произнесла на русском, однако её смешок не остался незамеченным.
Новоявленный Паганель, прозвище прекрасно подходило ему, с гордым видом развернулся и исчез в полумраке.
Из-за сарая появился Шаман, за которым метрах в пяти шагал Кащей.
— А ни хрена вы тут намолотили аборигенов, — произнёс Виктор, когда они поравнялись с нами. — Что за дичь?
— Как выяснилось, это плохие парни, — я указал Шаману на лежавшую у стены блокгауза женщину. — Глянь, Женя, куда мы попали. Жена Старого.
— Ёпрст, — Шаман присел на корточки рядом с Наташей. — Что с ней?
— Обморок, пусть полежит.
Кащей пристально уставился на Марину.
— Твои вещички, — сказал он, укладывая рюкзак на небольшое бревно. — А где ты отхватила шпагу?
— У дикарей.
Он критически осмотрел девушку, хмыкнул и поднял одно из двух ружей, прислонённых к стене.
— А это что за ствол? Где вы отыскали? На мушкет смахивает.
— Оставь, — я махнул рукой. — Реквизит актёров. Помнишь, Шаман, Старый говорил, что Наташе предложили сняться в каком-то фильме? Похоже, здесь они и решили развлечься. Только местные, видимо, против оказались. Там, внутри, — я указал на двери, — 18 человек. Те, что живы остались. Остальных дикари смолотили и в какой-то сарай уволокли. Засаду устроили. Вот мы в эту засаду с Маринкой и вляпались.
— Ну, кто вляпался — это спорный вопрос, — Шаман широко улыбнулся. — Стало быть, там наши актёры? А мы всё на строения поглядываем, что это такое. Теперь понятно. Слепили деревеньку для фильма.
— Ну, насчёт того, что все наши, я не совсем уверен, может, совместный проект с англичанами. Во всяком случае, один гаврик представился доктором. Бакалавр. Глаголил на английском, но диалект, убей, не разберу.
— Может, наняли доктора на время съёмок, мало ли что
