Димитрия. Чтоб отвратить беду,
Я предложил им эту челобитню.
Зачем ее ты не дал нам подать?!
Ты знал о ней! Царя б ты подготовил,
Он нас бы выслушал, нам отказал бы,
И все бы кончилося тихо.
Годунов
Гладко
Ты речь ведешь. Я верю ли тебе
Или не верю – в этом нет нужды.
Ты человек смышленый; ты уж понял,
Что провести меня не так легко
И что со мной довольно трудно спорить.
В моих руках ты. Но не буду трогать
За прошлое тебя и обещаний
Не требую на будущее время.
Как прибыльней тебе: со мной ли быть
Иль на меня идти – об этом ты
Рассудишь сам. Подумай на досуге.
Василий Шуйский
Борис Феодорыч! О чем мне думать?
Я твой слуга!
Годунов
Мы поняли друг друга.
Прости ж теперь, на деле я увижу,
Ты искренно ли говорил.
Василий Шуйский уходит.
Слуга
(докладывает)
Боярин,
Царица к милости твоей идет!
Входит Ирина, в сопровождении нескольких боярынь. Годунов опускается перед ней на колени.
Годунов
Великая царица, я не ждал
Прихода твоего…
Ирина
(к боярыням)
Оставьте нас.
Боярыни уходят.
Брат, не тебе – мне на коленях быть
Перед тобой приходится!
Годунов
(вставая)
Сестра,
Зачем ко мне пришла ты без доклада?
Ирина
Прости меня – мне дорог каждый миг —
Тебя просить пришла я, брат!
Годунов
О чем?
Ирина
Ужели ты погубишь князь Ивана?
Годунов
В своей измене сам сознался он.
Ирина
Он в ней раскаялся! Его мы слову
Поверить можем. Благостью царевой
Он побежден. Чего боишься ты?
Ужель опять ко дням царя Ивана,
К дням ужаса, вернуться ты б хотел?
Им срок прошел! Не благостью ли Федор
Одной силен? Не за нее ли любит
Его народ? А Федорова сила —
Она твоя! Для самого себя
Ее беречь ты должен! Ею ныне,
Лишь ей одной, мы с Шуйскими достигли,
Чего достичь не смог бы страхом казни
Сам царь Иван!
Годунов
Высокая гора
Был царь Иван. Из недр ее удары
Подземные равнину потрясали
Иль пламенный, вдруг вырываясь, сноп
С вершины смерть и гибель слал на землю.
Царь Федор не таков! Его бы мог я
Скорей сравнить с провалом в чистом поле.
Расселины и рыхлая окрестность
Цветущею травой сокрыты, но,
Вблизи от них бродя неосторожно,
Скользит в обрыв и стадо и пастух.
Поверье есть такое в наших селах,
Что церковь в землю некогда ушла,
На месте ж том образовалась яма;
Церковищем народ ее зовет,
И ходит слух, что в тихую погоду
Во глубине звонят колокола
И клирное в ней пенье раздается.
Таким святым, но ненадежным местом
Мне Федор представляется. В душе,
Всегда открытой недругу и другу,
Живет любовь, и благость, и молитва,
И словно тихий слышится в ней звон.
Но для чего вся благость и вся святость,
Коль нет на них опоры никакой!
Семь лет прошло, что над землею русской
Как божий гнев пронесся царь Иван.
Семь лет с тех пор, кладя за камнем камень,
С трудом великим здание я строю,
Тот светлый храм, ту мощную державу,
Ту новую, разумную ту Русь,—
Русь, о которой мысля непрестанно,
Бессонные я ночи провожу.
Напрасно все! Я строю над провалом!
В единый миг все может обратиться
В развалины. Лишь стоит захотеть
Последнему, ничтожному врагу —
И он к себе царево склонит сердце,
И мной в него вложенное хотенье
Он изменит. Врагов же у меня
Немало есть – не все они ничтожны —
Ты наглость знаешь дерзкую Нагих,
Ты знаешь Шуйских нрав неукротимый —
Не прерывай меня – я Шуйских чту —
Но доблесть их тупа и близорука,
Избитою тропой они идут,
Со стариной сковало их преданье —
И при таком царе, каков царь Федор,
Им места нет, быть места не должно!
Ирина
Ты прав, Борис, тебе помехой долго
Был князь Иван; но ты уж торжествуешь!
Его вина, которой ныне сам
Стыдится он, порукой нам, что нет
У Федора слуги вернее!
Годунов
Верю;
Он вновь уже не встанет мятежом,
Изменой боле царского престола
Не потрясет – но думаешь ли ты,
Перечить мне он также отказался?
Ирина
Ты поборол его, тобой он сломан,
В темнице он; ужели мщенья ты
Послушаешь?
Годунов
Я мщения не знаю,
Не слушаю ни дружбы, ни вражды;
Перед собой мое лишь вижу дело
И не своих, но дела моего
Гублю врагов.
Ирина
Подумай о его
Заслугах, брат!
Годунов
За них приял он честь.
Ирина
К стенам Москвы с ордою подступает
Ногайский хан. Кто даст ему отпор?
Годунов
Не в первый раз Москва увидит хана.
Ирина
От Шуйского от одного она
Спасенья ждет.
Годунов
Она слепа сегодня,
Как и всегда. Опаснее, чем хан,
Кто в самом сердце царства подрывает
Его покой; кто плевелом старинным
Не устает упорно заглушать
Величья нового посев. Ирина!
В тебе привык я ум высокий чтить
И светлый взгляд, которому доступны
Дела правленья. Не давай его
Ты жалости не дельной помрачать!
Я на тебя рассчитывал, Ирина!
Доселе ты противницей моею
Скорее, чем опорою, была;
Ты думала, что Федор государить
Сам по себе научится; тебе
Внутри души казалося обидным,
Что мною он руководим; но ты
Его бессилье видишь. Будь же ныне
Помощницей, а не помехой мне.
Недаром ты приставлена от бога
Ко слабому царю. Ответ тяжелый
Есть на тебе. Ты быть должна царицей —
Не женщиной! Ты Федора должна
Склонить теперь, чтоб отказался он
От всякого вступательства за Шуйских!
Ирина
Когда б могла я думать, что нужна
Погибель их для блага государства,
Быть может, я в себе нашла бы силу
Рыданье сердца подавить, но я
Не верю, брат, не верю, чтобы дело
Кровавое пошло для царства впрок,
Не верю я, чтоб сам ты этим делом
Сильнее стал. Нет, тяжким на тебя
Оно укором ляжет! Помогать
Избави бог тебе! Нет, я надеюсь
На Федора!
Годунов
Со мною хочешь снова
Ты врозь идти?
Ирина
Пути различны наши.
Годунов
Придет пора, и ты поймешь, Ирина,
Что нам один с тобою путь.
(Отворяет дверь и говорит за кулисы.)
Царица
Зовет своих боярынь!
Боярыни входят.
Ирина
Брат, прости!
Годунов
(с низким поклоном)
Прости меня, великая царица!
ПЛОЩАДЬ ПЕРЕД АРХАНГЕЛЬСКИМ СОБОРОМ
Нищие толпятся у входа. В глубине сцены виден народ.
Один нищий. Скоро ль выйдет царь?
Слепой. Слышишь, панихиду служат по покойном государе; уж вечную память пропели; должно быть, сейчас выйдет.
Другой нищий. А кто служит панихиду-то?
Слепой. Иов служит Ростовский. Его, слышно, и в митрополиты поставят, а владыку сведут.
Первый нищий. Дионисия-то сведут?
Слепой. Да, сведут. И Дионисия и Варлаама Крутицкого сведут. Годунову, вишь, неугодны стали, за Шуйских вступались!
Четвертый (на костылях, протесняется вперед). Братие! Слышали, что на Красной площади деется?
Слепой. А чему там деяться?
Четвертый. Купцам головы секут!
Первый. Каким купцам?
Четвертый. Ногаевым! Красильникову! Голубю, отцу с сыном! Еще других повели!
Все. Господи, твоя воля! Да за что ж это?
Четвертый. За то, что за Шуйских стояли. Сами-то Шуйские уж в тюрьме сидят!
Первый. Боже их помилуй! А царь-то что же?
Четвертый. Годунов обошел царя!
Все. Место! Место! Царица идет!
Нищие сторонятся, Ирина подходит со Мстиславской; за ней боярыни. Стольник идет впереди и раздает милостыню.
Ирина. Стой здесь, княжна. Выйдет царь, поклонись ему в ноги и проси за дядю.
Княжна. Государыня-царица, награди тебя господь, что привела ты меня!
Ирина. Не бойся, дитятко, царь милостив. Что же ты так дрожишь? Дай я тебе поднизи подправлю; и косу-то растрепала ты свою!
