наблюдал за тем, как люди делают вещи, которые я никогда не видел за пределами комиксов. Была ли эта книга инструкцией, которая позволяла мне делать такие же безумные вещи?
Я снова открыл её. Текст был написан чёрными чернилами шариковой ручкой, так что книга была не такой старой, как мне показалось сначала. По крайней мере, это была не человеческая кровь. И она была гораздо тоньше, чем те магические книги, которые я видел в фильмах. Она больше походила на старомодный дневник.
Я попытался прочитать какое-нибудь заклинание наугад, но в номере Каллина я была слишком уязвим и нервничал. Мне нужно было найти безопасное место, чтобы изучить книгу.
Дверь в спальню была закрыта. Каллин был в гостиной или ушёл завтракать? Я прислушался, но ничего не услышала. Если он там, я не смогу незаметно пронести книгу мимо него.
Я убрал книгу в кожаный чехол и застегнул его. Затем открыл стеклянную дверь и вышел на балкон. Внизу раскинулся город: с одной стороны, залив Эллиотт, с другой пологие холмы. Небо в кои-то веки было безоблачным, и с такой высоты Сиэтл выглядел почти прекрасным. Перила были задрапированы тяжёлой чёрной тканью, но я не знал, для чего она нужна.
Внизу была парковка. На крыше были нарисованы жёлтые линии для машин, но машин там не было, только ряд мусорных контейнеров вдоль стены здания прямо подо мной.
Я перевесил книгу через перила задней обложкой вниз и уронил её. Она не упала, и ни одна страница не вылетела. Он упал плашмя на кучу мусора в мусорном контейнере.
Я поспешил обратно в комнату и как можно тише закрыл за собой дверь. Я взял носки и ботинки, сел на кровать и закончил одеваться. Когда я завязывал второй ботинок, дверь открылась и вошел Каллин.
На нем был халат цвета яичной скорлупы и пижама в тонкую полоску. В руке он держал длинный конверт.
— Я рад, что ты проснулся, — сказал он. — Не мог бы ты задернуть шторы?
Лучи солнечного света проникали в комнату через стеклянные двери и падали на мои ноги. Я вспомнил про следы укусов на шее и сосредоточился на шнурках. Ни за что на свете я не стану задергивать шторы.
— Ладно, — сказал Каллин скорее с досадой, чем с раздражением. Он пересек комнату, пройдя прямо сквозь лучи солнца, и задернул шторы.
— Разочарован? — спросил он меня. — Ты думал, я закричу, упаду на пол и превращусь в пепел? Конечно, ты разочарован. Но не всегда все оказывается таким, каким кажется.
Меня, парня с двумя проколами под ухом, этот разговор не интересовал. Я встал и натянул куртку. Рана на шее саднила, но я не обращал на это внимания.
Путь к двери был свободен, и я быстро направился к ней. Каллин мог легко меня остановить, но я должен был попытаться. К тому же чем меньше времени мы проведем рядом с разбитым столом, тем лучше.
Я услышал, как Каллин идет за мной в гостиную.
— Рэймонд, у меня есть кое-что для тебя.
— Держись от меня подальше! — Я испугался и смутился от того, что мой голос прозвучал так испуганно. Я схватился за ручку входной двери, но не смог ее повернуть. Дверь не открывалась.
— Да хватит уже драматизировать, — сказал Каллин. — Я ничего такого не сделал...
Я бросился к камину и схватил кочергу. Со всей силы я огрел ею Каллина по голове.
—...ничего такого, что могло бы причинить тебе вред, — закончил он, как ни в чем не бывало. — Я, конечно, не приставал к тебе, пока ты спал, если тебя это так беспокоит. Я просто отдал твою одежду в чистку.
Кочерга погнулась в том месте, где ударилась о голову Каллина. Я отбросила ее в сторону.
— Не надо было тебе выворачивать мои карманы.
— Какой же ты вспыльчивый. Стой смирно, дай я тебя осмотрю, — сказал Каллин. Он шагнул ко мне и потянулся к повязке. Я попытался отступить, но Каллин схватил меня за плечи так быстро, что я не успел заметить его движения. Затем он встряхнул меня. Один раз. Я почувствовал силу его хватки и замер.
Каллин поднял повязку и осмотрел рану, ощупывая ее нежными пальцами. Я чувствовал запах его цветочного одеколона, и он все еще выглядел слегка пьяным. Я взглянул на высокое зеркало рядом с дверью. Рядом с моим отражением стоял Каллин, и его было прекрасно видно.
— Еще одно разочарование, да? — сказал Каллин. — Ты думал, я не буду отражаться в зеркале? Не хочу тебя разочаровывать, мой дорогой мальчик, но я не вампир. Я не шарахаюсь от крестов и солнечного света и люблю чеснок, если он хорошо прожарен.
— Если ты не... — я тоже не мог заставить себя произнести это слово.
— Вампиров больше нет, — сказал Каллин. На этот раз он не произносил это слово как Бела Лугоши. — Благодаря мне. За века я сражался со многими порождениями зла. Некоторые из моих боевых шрамов страшнее других.
Века. Я уставился на него, пытаясь понять, что из его слов правда, а что ложь. Каллин не отрывал взгляда от повязки.
— Эти зубы и связанные с ними способности, один из моих шрамов. Как и твоя рана, они ничего не значат, я даже не испытываю жажды крови, как вампиры. Разница в том, что к концу недели ты полностью исцелишься, а я никогда не избавлюсь от этого проклятия.
Каллин наложил повязку обратно и прижал пластырь к моей коже.
— Я знаю пару проклятий, которыми хотел бы тебя наградить, — сказал я.
На лице старика появилась кривая улыбка, словно он восхищался пустыми угрозами, которые я не мог исполнить.
— Я могу дать тебе кое-что, что поможет Джону и Мэйси. — Я вздрогнул, услышав эти имена. — О да, мой мальчик. Я забрал у тебя не только кровь, иначе я бы не стал утруждаться. Я могу дать тебе кое-что, чтобы ты передал это своим друзьям. Возможно, это даже спасет им жизнь.
— Аннализ знает, что ты собираешься спасти их?
Каллин пожал плечами. Это было плавное, отработанное, небрежное движение, словно он годами учился изображать безразличие.
— Неважно, знает она или нет. Ты знаешь, кто она такая?
Я подумал об Эхо, о дымящихся костях старого пьяницы. Я коснулся своей куртки, испытывая нелепую благодарность за то, что ее почистили.
— Одна из тех "зол", с которыми ты якобы сражаешься. Убийца.
— Мы все убийцы, мой дорогой мальчик. Аннализ прекрасна, для своего уровня способностей, но она такая прямолинейная. Но знаешь ли ты, кто она такая?
