это сделать. Я открыл ящик, плотно свернула один из конвертов и засунула его внутрь. Затем я взяла книгу и последний оставшийся конверт и вышла под дождь, чтобы найти автобус до дома.
Дорога заняла почти час, и я уже скучал по своей машине. Тетя и дядя были в отъезде, поэтому я порылся в их холодильнике и сделал себе сэндвич с арахисовым маслом и джемом. Это было не совсем воровство, ведь Тереза разрешила мне брать что хочу, но я все равно чувствовал себя вором. Я заполню свой крошечный холодильник, как только получу первую зарплату.
Было уже почти час ночи, когда я поднялся по скрипучей лестнице и, пошатываясь, вошел в свою тесную гостиную. Я съел сэндвич, чувствуя, как страх и напряжение улетучиваются, оставляя меня обессиленной. Где-то неподалеку заурчал мотоцикл, но какое это имело значение? Я был дома.
Копы за мной не охотились. Если бы это было так, меня бы ждал Карл или кто-то, кто был на него похож. А раз этого не произошло, значит, мое имя еще не связали с делом Эхо. Должно быть, Пейтон нанял адвоката. Или что-то в этом роде.
В автобусе я была слишком напугана, чтобы читать книгу Коллина, но здесь, в относительной безопасности своей темной комнаты, я почувствовала себя готовой. Я открыла обложку, ощутив потрепанную кожу и холодный металл.
Заскрипела лестница.
Я встал, схватила с пола свой пустой рюкзак и сунула в него конверт. В окно я увидел "БМВ" Аннализ, припаркованный в начале переулка. Черт.
Я швырнул книгу Каллина, все еще в суперобложке, на диван. Теперь, когда у меня были копии, они могли забрать ее обратно. Я поспешил в ванную и быстро, бесшумно открыл окно.
Входная дверь моей квартиры распахнулась. Я слышал, как щепки разлетаются по стенам и полу. Я высунул ноги из окна и нащупала верхнюю перекладину соседского железного забора.
— Вот книга, — сказала Аннализ из другой комнаты. — Как думаешь, на этот раз ты сможешь ее удержать?
— Спасибо, моя дорогая, — ответил Каллин. — Я постараюсь изо всех сил.
Они оба? У меня задрожали руки. Я нащупал перекладину; она оказалась дальше, чем я думал. Я перенес на нее вес тела и спрыгнула на лужайку перед соседским домом. Я упал на траву и перекатился под куст.
Я лежал неподвижно, жалея, что не закрыл окно в ванной. Я почувствовал какой-то неприятный запах и слишком поздно вспомнил о шотландском терьере, который жил в этом дворе.
Если Каллин и Аннализ могли выследить меня, как ищейки, может быть, их собьет с толку запах собачьего дерьма. С другой стороны, если у них рентгеновское зрение, они увидят, как я прячусь в кустах.
У меня еще сильнее затряслись руки, и меня замутило. Мне нужно было изучить эту книгу хотя бы для того, чтобы понять, на что они способны.
Я пополз на четвереньках к дальнему краю двора, а потом перепрыгнул через забор. Я пробежал между двумя домами, пересек улицу и проскочи между еще двумя домами, оказавшись в следующем квартале. У них были машины, а у меня нет, а значит, я в беде. Мне нужно было убраться с улицы. Если бы у меня были нужные инструменты, я бы угнал машину, но я намеренно не тратил на них деньги, полученные за проход. Конечно, в гаражах любого из этих домов, мимо которых я проходил, могли оказаться нужные мне инструменты...
Я свернул за угол и увидел приближающийся автобус. Я не знал, куда он едет, но это было не важно. Это было лучше, чем снова воровать.
Я поспешил к углу и достал свой проездной. Срок его действия уже истек. Аннализ не вылетела из-за угла и не испепелила меня на месте, пока автобус подъезжал, так что я забрался в него, показал проездной и сел на свободное место, когда водитель кивнул.
Снова появился запах собачьего дерьма. Я попытался осмотреть свою одежду, не делая вид, что осматриваю ее, но не смог найти источник запаха. Отлично. Я стал одним из таких "автобусных людей".
Через некоторое время автобус доехал до университетского городка. Я вышел, решив, что здесь достаточно многолюдно и я смогу затеряться в толпе.
На спине куртки под правой лопаткой было пятно от собачьей мочи. Я потер его о край мусорного бака, но оттереть не удалось. Эта дурацкая куртка отправилась со мной в тюрьму, и я не собирался ее выбрасывать. Мне нужна была раковина и мыло.
Я свернул за угол и перешел дорогу, оказавшись на территории кампуса. Я держал куртку перед собой, как букет цветов, и делал вид, что мой рюкзак, это камуфляж, помогающий слиться с толпой студентов.
Я чувствовал себя нелепо. Моя жизнь была в опасности. Я повидал удивительные и пугающие вещи, и мне не стоило так переживать из-за одного маленького пятна от собачьей мочи. Но это была маленькая, обыденная проблема, с которой я мог справиться. Этот маленький беспорядок помогал мне сохранять рассудок.
Я смешался с толпой студентов, пытаясь убедить себя, что ничем не выделяюсь, хотя все они были на пять лет младше меня и все были в теплых куртках, защищавших от холодного ноябрьского дождя. Деревья образовали над нами зеленый навес, отбрасывая тень на дорожки.
В детстве мы с Джоном планировали поступить в Вашингтонский университет. Мы собирались вместе записаться в бейсбольную команду. Джон даже выбрал братство, в которое хотел вступить, но я уже не помнил, как оно называлось. Он хотел стать архитектором, а я думал, что стану инженером, хотя толком не понимал, что это значит.
Вместо этого я попал в колонию для несовершеннолетних, познакомился с Арне и в пятнадцать лет сбежал с ним в Лос-Анджелес. Следующие десять лет я занимался глупостями ради денег, девушек и веселья.
А Джон оказался прикован к инвалидному креслу. Поступил ли он в колледж? Я понятия не имел. Я почти ничего о нем не знал.
Кампус был похож на парк. Я попыталась представить, что учусь здесь, посещаю занятия и готовлюсь стать... кем угодно. Идея была настолько амбициозной, что казалась почти невыполнимой, особенно для парня с дипломом об окончании средней школы, выданным в тюрьме.
Я бродил по кампусу минут десять, пока не нашел вывеску с картой. Еще через пять минут я уже проходил через ворота университетской библиотеки. По краям зала тянулись ряды книжных полок, а в углах у окон теснились парты и столы. Студенты за столами едва не натыкались друг на друга, работая вместе. Я
