шагнув вперед так, что мне пришлось отступить. Двое охранников направились к лифту, переговариваясь вполголоса.
Я смотрел, как они заходят в лифт. Когда двери закрылись, никто не упал замертво.
Я вернулся к столу, достал из кармана клочок бумаги и разгладил его. Я чувствовал в нем магию. Лента Аннализ была совсем другой. Может быть, заклинания сильнее всего ощущаются тем, кто их создал? Я не знал ответа.
Может быть, жилет Каллина, покрытый рунами, ощущался так же, только в двадцать раз сильнее? А все тело Аннализ ощущалось так же, только в сто раз сильнее? Я с трудом мог представить, что они постоянно окружены такой силой.
И теперь у меня был свой маленький кусочек этой силы. Мой.
Но мне нужно было быть осторожнее. Я случайно применила заклинание против охранника и не знала, что натворила. А вдруг у него случился инсульт?
А может, я просто рассек "призрака" этого человека, его душу, дух или что-то в этом роде. Может, это вообще не опасно, как электрошокер. Эта мысль мне так понравилась, что я решил в неё поверить.
Часы охранника лежали на ковре. Я поднял обе их части. Ремешок и циферблат были разрезаны. Разрез был чистым и аккуратным, прямо по металлу.
Согласно книге Каллина, призрачный нож режет "призраков, магию и мёртвые вещи". Часы, конечно, были мёртвой вещью. Я приложил край бумаги к углу деревянного стола и надавила.
Бумага смялась и прогнулась. Против дерева заклинание не сработало.
Но стол точно был мёртвым. Я снова приложил бумагу к углу стола и на этот раз позволил себе почувствовать силу, исходящую от заклинания. Она принадлежала мне, как большой палец или ухо.
Я пожелал, чтобы оно разрезало дерево, и надавил.
Лист бумаги разрезал угол стола, как будто его там и не было. Кусок дерева с глухим стуком упал на пол.
Я снова посмотрела на призрачный нож. В голове у меня крутилось одно слово: Сила, сила, сила, сила.
Больше никто не пытался вытащить меня из кресла. Я оглянулся на стол, за которым сидела женщина, сверлившая меня взглядом. Её место пустовало.
Справедливо. Я перевернул страницу с другой закладкой.
Стальное стекло. Для защиты от одного удара. Я подложил под стекло чистый лист бумаги и поднес к нему ручку. На этот раз я хотел быть готовым.
Но я не был готов к такому испытанию. Неужели я действительно собирался подставиться под удар ради заклинания, которое, судя по всему, защищало только от одного нападения? Одной пули, одного удара ножом, одного удара кулаком от Аннализ, которая могла сломать мне руки?
Я потер лицо и снова посмотрел на страницу. Огонь причинил мне боль, но, насколько я мог судить, не причинил вреда, а вот Аннализ могла бы оторвать мне руки, если бы захотела. Конечно, у меня был призрачный нож, но мне нужна была защита, чтобы я мог его использовать.
И еще был Джон. Если Аннализ убьет меня, кто защитит Джона?
Это была пугающая мысль, и не только потому, что слово "убить" всплыло из моего подсознания после многочасовых мучений. Я возвращался к своей прежней жизни. Я снова был рядом со своими друзьями и собирался сражаться с их врагами. Я должен был оставить все это в прошлом.
Но это было не то, что в старые добрые времена, когда я имел дело с Арне и его бандой. Джон был хорошим парнем, а вот Арне, совсем нет. Я не собирался возвращаться к прошлому. Теперь я хотел быть хорошим.
Кроме того, я должен был вернуть долг. Я отнял у Джона ноги. Я отнял у него возможность ходить, играть в бейсбол и делать все то, о чем даже не хотел думать.
Так что на этот раз я просто сделаю все как надо и верну старый долг. Как только я с этим разберусь, я действительно налажу свою жизнь, найду работу с зарплатой и буду до одури смотреть телевизор с большим экраном.
И следующее заклинание будет не таким страшным. Это была всего лишь боль. По крайней мере, я на это надеялся.
Я взял ручку и накрыл рисунок номер один другой рукой. Пару раз потренировался на втором рисунке, чтобы убедиться, что у меня все получится.
Затем я посмотрел на рисунок номер один, на прямые линии, острые углы и плавные изгибы. Постепенно все встало на свои места.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Огонь наполнил меня. Я был живой печью. Но заклинание из закаленного стекла было проще, чем заклинание призрачного ножа, и огонь был не таким сильным. Я закончил заклинание и поднял его. Оно выглядело не слишком впечатляюще, но то же самое можно было сказать и об Аннализ, и о Каллине.
Боль отступила. Я взял еще один лист бумаги. Если бы я ждал слишком долго, то мог бы струсить. Я снова вызвал в памяти рисунок и начал рисовать, вкладывая в него свою боль и энергию. Когда я закончил, у меня закружилась голова и подступила тошнота. Слабость. Какой смысл вооружаться заклинаниями, если я все равно буду слишком слаб, чтобы их использовать?
Не останавливайся. Не останавливайся. Не останавливайся.
Я взял третий лист бумаги. Мой мир стал совсем маленьким, в нем были только моя боль и рисунок, который я рисовал. Я словно стер все остальное, и когда последний отблеск огня упал на третий рисунок, пламя погасло, а рисунок исчез из моего сознания. Заменить его было нечем.
Я медленно пришел в себя. Руки и ноги у меня были холодные, рубашка взмокла от пота. Надо мной склонился мужчина, держа меня за локоть. Он хотел, чтобы я встал. Я понял, что лежу на полу.
— С вами все в порядке, сэр? — спросил мужчина.
Я подтянул ноги и встал, собрав все силы, которые у меня были. Их было немного.
— Все хорошо, — соврал я. — Тяжелый день выдался.
— Не могли бы вы пройти со мной?
Наконец-то меня выпроваживали. Я засунул синие страницы на дно рюкзака, а потом туда же положил тренировочные рисунки. Оставлять их где попало было небезопасно, но я был слишком пьян, чтобы соображать, что с ними делать. В конце концов я взял призрачный нож и три заклинания из закаленного стекла. Они казались слишком ценными, чтобы класть их в карман.
— Давайте прогуляемся, — сказал я, пытаясь говорить бодро, но у меня ничего не вышло. Все тело покалывало. Заклинания давались мне с трудом.
Мужчина, который вел меня мимо книжных полок, был невысоким,
