class="p1">Я знал, что у Карла не было бы такого выражения лица, если бы я не вышел на работу. Должно быть, дело было в Эхо.
Я не был готов отвечать на вопросы о ее смерти. Я схватил рюкзак, сунул призрачный нож в правый набедренный карман, а три заклинания из закаленного стекла, в левый. Затем придвинул стул к окну.
Я не мог просто взять и сбежать. Я взял из корзины ручку и написал на бумажной салфетке.
— Спасибо. — Затем вылез в окно и побежал.
Прошло всего три дня, а я уже убегаю от копов и от своего дяди, который позволил мне жить в своем доме. Я добежал до дальнего края парковки, пытаясь придумать, как избежать тюрьмы. Я не причинил вреда ни Эхо, ни Пейтон. Я пытался спасти того старика. Да, я украл книгу, но владелец уже забрал ее. Я не заслуживал снова оказаться за решеткой, но понятия не имел, как этого избежать.
Начался мелкий дождь. Я вышел на тротуар и замедлил шаг, превратив его в неспешную прогулку. Так я привлеку меньше внимания. И все же я снова был пешеходом в бегах. Мне нужна была машина.
Я поставил рюкзак на скамейку, открыл его и достал один из тренировочных рисунков, подставив его под дождь. Чернила не растеклись, но бумага промокла насквозь. Я разорвал рисунок на мелкие кусочки, скомкал их и выбросил половину в мусорный бак. Потом перешел к другому баку и выбросил вторую половину.
Я проделал то же самое со следующим тренировочным рисунком, потом с еще одним, бродя по кампусу и разглядывая симпатичных девушек. Последний рисунок отправился в пару мусорных баков у кафетерия.
Я спустился по лестнице в пустой учебный корпус. Это был утопленный в землю мини-парк с выложенным плиткой полом, квадратными бетонными столами и листвой вокруг. В сухой день здесь было бы полно студентов. Сейчас здесь было пусто.
Мне нужна была свежая газета, чтобы узнать, что пишут о смерти Эхо. А еще мне нужно было как-то подойти к Джону, не...
— Рэй! — окликнул меня кто-то.
Черт. Они меня нашли. Я обернулся, готовый изобразить удивление. Но меня окликнул не полицейский, а Джон Берроуз.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
На нем была та же одежда, что и вчера вечером, но и на мне тоже.
— Джон? Что ты здесь делаешь? Ты студент или что-то вроде того?
— Не-а, — ответил Джон. — Я пошел за твоим дядей. Мы искали тебя вчера вечером, но ты исчез. Что случи… — Он остановился в нескольких шагах от меня и принюхался. Когда он заговорил, его голос звучал тихо и ровно. — От тебя пахнет этим.
Я не совсем понял, что он имеет в виду. Я вспотел, пока творил заклинания, и, возможно, недостаточно хорошо отряхнул куртку.
— Я не успел принять душ вчера вечером, — сказал я. — Это так заметно?
Он оскалился и бросился на меня с диким, животным рыком.
Не успел я моргнуть, как Джон преодолел разделявшее нас расстояние в шесть ярдов и ударил меня кулаком в живот. Это был сокрушительный, мощный удар, и я почувствовал, как кулак погружается глубоко в мои внутренности. Слишком глубоко.
От удара меня подбросило в воздух. Как ни странно, боли не было, но я почувствовал, как мое тело изгибается вокруг кулака Джона, словно крыло автомобиля, наезжающее на столб. Я был уверен, что должен почувствовать боль. Я поднимался все выше и выше, мои бедра и ноги взметнулись вверх, а более тяжелый торс развернулся вперед. Я думал, что упаду лицом вниз, но земли под ногами не было. Мой рюкзак, и его драгоценные синие страницы, тоже исчез.
Все происходило как в замедленной съемке. Я оторвался от кулака Джона и на мгновение ощутил невесомость и растерянность. Где же была боль? Я все еще кувыркался, мои ноги взметнулись вверх, а тело наконец снова упало.
Я ударился головой о бетонную скамью, и шея хрустнула под тяжестью моего тела. Я почувствовал, как он повернулся и сжался, но не услышал хруста. Я и представить себе не мог, что человек может умереть, не услышав, как хрустит его шея.
Я приземлился, запутавшись в собственных коленях и локтях. Выкатился из-под письменного стола и вскочил на ноги. Я не мог понять, почему я еще жив, и ждал, когда моя нервная система отреагирует на боль, которую я должен был чувствовать.
Я посмотрел на Джона. Он одним ударом подбросил меня в воздух, и я был жив только потому, что у меня в карманах были заклинания.
Джон склонил голову набок, как озадаченное животное. Его взгляд был странно пустым и стеклянным.
Этот ублюдок пытался меня убить. Я нащупал в кармане заклеенный скотчем листок бумаги и нащупал торчащий из него уголок призрачного ножа. Я вытащил его как раз в тот момент, когда Джон подался вперед и оскалился.
Я не пережил бы еще одного удара, а Джон был слишком быстр, чтобы я мог позволить ему снова приблизиться. Когда он бросился на меня, я выбросил руку в его сторону, целясь призрачным ножом.
Заклеенный скотчем листок бумаги встретился с Джоном всего в нескольких футах от моей вытянутой руки. Джон остановился и отпрянул, но призрачный нож вонзился ему в грудную клетку и вылетел из спины, как будто Джона там и не было.
Он рухнул лицом вниз, как марионетка с перерезанными нитями, и не шевелился.
Я попятился, потом сунул руку в левый карман и достал три заклинания из закаленного стекла. Два были испорчены и бесполезны, но третье гудело от магии.
Черт. Столько боли и усилий ради моего друга.
Друг.
— Джон. О черт, что я натворил? — Я сунул заклинания в карман и бросился к нему. Я снова применил против него оружие. В моем мозгу и теле все еще бушевал адреналин. Джон только что пытался меня убить, но какая-то часть меня считала, что после всего этого он имел право попытаться меня прикончить.
Я опустился на колени рядом с ним. На спине его фланелевой рубашки была прорезь от призрачного ножа. Я раздвинул края раны пальцами. Крови не было. Заклинание разрезало рубашку, но не оставило следов на коже. Я перевернул его.
Он схватил меня за запястье.
— Я пытался тебя убить, — его голос звучал мягко, вся животная ярость куда-то улетучилась. — Чувак, не знаю, что на меня нашло. Что-то в твоем запахе напомнило мне об Эхо, и я был готов либо драться, либо бежать, понимаешь? Мне правда очень жаль. —
