сердце, но среди мотоциклистов не было Аннализ. Если они и гнались за мной, то не торопились.
Если только у Каллина не было какого-то другого способа выследить меня. Может быть, нас с ним что-то связывало, связанное с книгой или укусом, и он ждал, когда я приведу его к Джону.
Может быть, может быть, может быть. Я понятия не имею, на что они способны. Гадать было не только бессмысленно, но и парализующе. Лучше делать то, что кажется правильным в данный момент, и плыть по течению.
Наконец я нашел телефон-автомат возле круглосуточного магазина и опустил в него два четвертака. Я не звонил Джону пятнадцать лет, но номер его родителей до сих пор был у меня в голове.
Линия была занята. Конечно. Если бы дом снаружи осаждали репортёры, копы и больные, жаждущие исцеления, то и телефон бы не работал. Скорее всего, его сняли бы с рычага. По крайней мере, мне вернули мои четвертаки.
Я не запомнил номер Терезы и Карла, так что у меня был отличный повод не звонить. Если бы Карл знал об Эхо, он бы уже искал меня и знал, что я провел ночь не дома. Если бы я заявился туда, меня бы снова заковали в наручники.
Мне нужно было увидеться с Джоном. Джон дал бы мне возможность всё объяснить, если бы я смог придумать, как с ним связаться.
Поддавшись порыву, я забежал в "Старбакс", купил бублик и ежедневную газету. Я сел у задней двери, подальше от окон, и дважды просмотрел основные и местные новости, а потом и другие разделы. Об Эхо не было ни слова. Конечно, людей постоянно убивают, и это никак не освещается в прессе, но дружба Эхо с Джоном должна была заинтересовать местные СМИ. Может быть, никто не связал эти два факта, а может быть, полиция попросила их не распространяться.
А может быть, они искали меня.
Я сунул газету под мышку и вышла на улицу. С залива надвигались тяжёлые тучи, и я знал, что скоро пойдёт дождь. Я нашел автобусную остановку, с которой можно было доехать до моего района, и стала ждать.
По улице проехала патрульная машина. Офицер посмотрел прямо на меня и проехал мимо.
Может быть, они меня не ищут. Может быть, мне повезло и я ещё могу вернуться в свою квартиру. Но удача не бывает вечной. Нужно было начать вести себя так, будто у меня есть голова на плечах.
Я сел в автобус, пересела на другой и через 40 минут зашла в копировальный центр. Разумеется, я никого из утренних сотрудников не встретил. Я подошел к стойке и попросил голубую бумагу для юридических документов. Продавец был худощавым, и кадык у него был больше, чем подбородок, но, полагаю, узкие очки должны были придавать ему умный вид. Кроме того, он, похоже, узнал меня, и это меня не обрадовало.
Я подошел к автомату самообслуживания рядом с прилавком, борясь с желанием сбежать. Если бы продавец без подбородка взял трубку, я бы рванул к выходу.
Я открыл журнал и положил на него лист бумаги для юридических документов. Как я и надеялся, лист закрыл обе страницы книги.
Я взглянул на первую страницу, на которой было аккуратно написано "Загляни в пустоту и увидишь великих хищников". Затем я положил журнал обложкой вниз на стекло, вставил лист бумаги в копировальный аппарат и сделал три копии.
Продавец без подбородка взял деньги у последнего покупателя в очереди и подошел ко мне.
— Ты, кажется, новенький? Что копируешь? — Он наклонился и вытянул шею, чтобы посмотреть на страницы в лотке для готовых копий.
Я и так нервничал, и мне не хотелось, чтобы какой-то незнакомец лез в мои дела. Я чуть не послал его куда подальше, но теперь я здесь работаю.
— Орфографический словарь, — ответил я.
— Правда?
— Когда демонические силы зла ополчаются на тебя, — сказал я, позволив своим нервам дать о себе знать чуть больше, чем я рассчитывал, — немного магии может помочь тебе в борьбе...
— Э-э, мне надо в туалет. — Он убежал за прилавок.
Может, это было глупо с моей стороны, но пути назад уже не было. Я взял дневник, открыл новую страницу и сделал еще три копии.
Закончив, я расплатился, выбежал из магазина и запрыгнула в первый попавшийся автобус. Мне было все равно, куда он едет. Я хотел оказаться как можно дальше от своей новой работы и от того, что со мной происходило. А в кармане у меня все еще лежали шестьдесят три доллара.
Я не знал, куда едет автобус, пока мы не свернули на мост Магнолия. Я никогда не был в этой части города, даже когда жил здесь. Хорошо. Я смотрел на проплывающие внизу железнодорожные депо и удивлялся, насколько все это обыденно.
Я вышел из автобуса в первом же торговом районе и с радостью увидел через дорогу небольшое почтовое отделение.
У стойки стояли в очереди шесть человек, но в зале с почтовыми ящиками было пусто. Я подошел к свободному столику и начал раскладывать стопку бланков.
Это занятие меня успокаивало. Я лишь бегло просматривал каждый бланк, стараясь не поддаваться искушению вглядеться в них повнимательнее. Кто-то, предположительно Каллин, пронумеровал все бланки изящным, размашистым почерком. Я сложил их в три стопки, пронумеровав в порядке убывания. Пятьдесят три, пятьдесят два, пятьдесят один... Это было проще, чем думать.
Закончив, я снял со стены четыре бесплатных конверта с приоритетной доставкой и разложила их на столе. Я написал: "Не вскрывать". Пожалуйста, сохраните это для меня. Я скоро позвоню. Спасибо. — Я сложил все в конверт из "Тайвека", а затем вложил в него первую стопку страниц. На втором конверте я написал адрес своего двоюродного брата в штате Мэн. Дункан был единственным из моей семьи, кто присылал мне письма, пока я был в тюрьме. Не знаю, почему он это делал, но я был безумно рада их получать.
В любом случае, в последнем письме Дункан сообщил, что пробудет в Мадриде до следующего лета и что его почту будет забирать друг. Я вложил конверт из "Тайвека" во второй конверт и запечатал его. Книгу заклинаний Каллина на пару месяцев забросят в угол, и это было именно то, чего я хотел.
Я сложил вторую и третью стопки в картонные конверты и направился к стойке.
Самый дешевый почтовый ящик стоил больше половины оставшихся у меня денег, да и пересылка в Мэн была недешевой, но я должен была
