отражался целый букет чувств, которых со своей стороны я явно к нему не испытывала. Скорее у меня был интерес, что я могла понравиться взрослому мужчине, плюс тонкие, сплетающиеся ниточки наших запретных отношений, которые мы должны были скрывать от всех, окутывали меня, заманивали и интриговали. Теперь от его дружеских взглядов не осталось и следа, он смотрел на меня с обожанием, с самого утра старался раз сто меня притянуть к себе и обнять. Мне это нравилось. Это захватывало меня. Но определённо мне нужно было об этом хорошо подумать. И как нельзя, кстати, для такого подходила ночная поездка домой. Допив чай, я решила начать разговор:
– Лёша, вчера я купила билет на поезд, мне нужно возвращаться домой.
Его тело напряглось, словно за секунду забыло как двигаться.
– Когда поезд? – спросил он.
– Сегодня вечером, – извиняющимся голосом произнесла я, будто я не домой собиралась уехать, а в кругосветное путешествие.
– Юля, я думаю, нам нужно поговорить. – Он накрыл своей ладонью мою руку. – Я хотел бы, чтобы время перед началом занятий мы провели здесь, у меня. Понимаю, что тебе надо ехать, но не хочу отпускать. Особенно после вчерашнего вечера. – Он сильнее сжал мою руку.
– Поверь, я не горю желанием возвращаться туда вообще никогда, но все вещи там, нужно собрать их, повидать маму.
– Я хочу, чтобы ты понимала, я буду ждать тебя каждый день. Ключи у тебя есть, если у тебя получится приехать раньше, ты сделаешь меня очень счастливым. Я с завтрашнего дня в отпуске. Места в общежитии начнут распределять за три дня до сентября, и мне бы хотелось побыть с тобой, до того как ты с головой уйдёшь в студенческую жизнь.
– Пожалуй, я буду очень стараться приехать пораньше. – Я нагнулась через стол и чмокнула его в губы. Мне не хотелось, чтобы он грустил. – Ну раз совместного ужина у нас не будет, предлагаю объединить обед и полдник в кровати. – И лукаво улыбнулась ему.
По выражению его лица я поняла, что он совсем не против моего предложения. Поэтому меньше чем через минуту мы уже обнимались на так и не заправленной после ночи кровати.
Расставание с Лёшей проходило тяжело. Он не хотел выпускать меня из своих крепких объятий до самой последней минуты. Моим губам и телу явно нужен был перерыв. Никогда бы не подумала, что он такой страстный и любит целоваться. Проводить меня на вокзал Лёша не мог, был слишком большой риск, что нас увидят вместе. Поэтому он вызвал мне такси.
– Обещай, что будешь стараться вернуться скорее, – сказал между поцелуями, когда мы уже стояли возле двери.
– Конечно, ты же знаешь, я всегда стараюсь, иначе не поступила бы в университет, – многообещающе ответила я.
Он тихонько засмеялся.
– Ты ж моя старательная. – Крепко обнял меня. – Ну всё, беги, а то ещё минута и я затащу тебя на ужин и ты никуда сегодня не поедешь.
Теперь засмеялась я, представив о каком ужине могла идти речь.
– Тогда я убегаю. – Отстранилась от него, но, всё ещё заигрывая с ним глазами, добавила: – Надеюсь, пока меня не будет, твои приемы пищи будут исключительно в одиночестве.
– Я тебе обещаю, – улыбнувшись, ответил он и хотел опять заключить меня в свои объятия, но я уклонилась от него и, повернув ключи в двери, выскочила на лестничную площадку, послав при этом воздушный поцелуй моему будущему преподавателю.
Сидя в поезде, я улыбалась. Столько событий произошло всего за месяц. Новые тайные отношения были, без сомнения, на втором месте после поступления. Я крепче сжала своего игрушечного лёвика, которого достала из сумки. Определённо нужно всё разложить по полочкам в голове. Дома меня ждал сложный разговор с Андреем, надо было расстаться с ним окончательно, тем более после всего, что произошло с Лёшей. Укоряла себя за то, что не нашла смелости сделать это до того, как уехала на курсы.
Андрей хороший парень, мы познакомились с ним у моей одноклассницы Наташи, с которой я проводила время после того, как пережила не лучшие моменты. Когда закончилось моё общение с Ромой, сближаться мне ни с кем не хотелось. Проведя лето в полном одиночестве, я старалась хоть как-то начать жить заново, а лучше жить как все. Ходить в танцевальную студию я перестала. Мама не могла оплачивать мои занятия, так как все возможные сбережения откладывала на репетиторов для моего поступления. Поэтому кроме школы, я больше ничем не занималась, да и не особо хотелось. Я замкнулась, отключилась от всего мира. Увидев своими глазами смерть в пятнадцать лет, да ещё и столь ужасную, я вообще не знаю, как не сошла с ума. Ни поделиться своими переживаниями, ни выплакаться у кого-то на плече у меня возможности не было. Я неделю не ходила в школу и ни с кем не разговаривала, даже с мамой. Она, перепугавшись, начала советоваться со всеми своими знакомыми, чтобы понять, как ей вывести меня из этого состояния. Подруги посоветовали ей дать мне успокоительные, убеждая её, что это переходный возраст и в пятнадцать всё возможно. У кого-то даже получилось заставить её поверить, что я переживаю неразделённую любовь, после чего она сама себя в этом окончательно убедила и только подсовывала мне успокаивающие препараты, стараясь ни о чём меня не расспрашивать.
Вернувшись в школу за неделю до окончания девятого класса, я первым делом хотела увидеться с Линой. Но моя подруга, с которой я общалась на протяжении всего года, просто игнорировала меня, ссылаясь на постоянную подготовку к выпускным экзаменам. Не поверив в то, что наша дружба могла вот так неожиданно закончиться, я пришла к ней домой после уроков. Заходить в тот подъезд было жутко. Именно в подъезде Лины было наше место с Ромой, она это знала. Открыв мне дверь и увидев меня, девушка зло посмотрела и прошипела:
– Зачем пришла? Я же сказала, что я занята.
Я растерялась. Непривычно было видеть такой Лину, да и не было между нами за всё время дружбы ни одной ссоры, так что я не понимала, почему она отстранилась. Я стояла и смотрела на неё. Ничего не могла сказать, ни единого слова. Только глаза увлажнились от вот-вот готовящихся пролиться слёз. И они потекли, как я ни старалась их удержать, катились и не спрашивали моего разрешения.
– Мелкая, не ходи сюда больше, – чуть мягче сказала она.
Я смотрела на неё сквозь слёзы. Как же мне нужна была её поддержка. Ведь она, наверняка знала, что Ромки больше нет. На
