Начальник отдела заставил себя замолчать — словно спохватился, что откровенничает сейчас не перед тем, кем надо.
Варковски посмотрел на него едва ли не с благодарностью. Выходило, что его личные дела были не так-то плохи.
«И вот что еще странно, — подумал он погодя, набирая номер Цецилии Крейг. — Почему-то никто из нас не обеспокоился, что со взрывом станции Бишопа мы утратили то самое сверхоружие, ради которого было принесено столько жертв, поднято столько шума… Нет, право же, наш мир безумен… И это теперь, когда впервые угроза войны стала реальной!» Впрочем, он был неправ. Просто, когда стало понятно, что утрата оказалась невосполнимой, глупо было тратить на нее последние, так необходимые для борьбы и защиты, нервы.
«Ладно, — наконец сказал себе Эдвард, — будем надеяться, что Бишоп, выбрасывая груз из катапульты, догадался сохранить хотя бы образчик ткани пришельцев — а там уж мы сумеем их восстановить… Хуже, если информация о том, что образцы попали к Зоффу, подтвердится. Ладно, не будем сейчас думать о худшем — лучше займемся делом».
18
Взрыв поднял к потолку целый фонтан воды, только белые рыбьи тела замелькали среди брызг и вырвавшегося вдруг на поверхность дыма. Затем вода в бассейне начала менять цвет, вместе с паром от нее поднимался дурной запах… И все же там еще что-то шевелилось — и вскоре перед защитниками наспех сооруженного укрепления возникла брусковидная лакированная голова монстра.
— Бомбу! — заорал ближайший к проходу мужчина в прорезиненном комбинезоне работника подводных плантаций. — Давайте бомбу!
— Это была последняя, — раздался сзади чей-то угрюмый голос, и на баррикаде повисло молчание.
Последняя бомба — последняя надежда защититься от невесть откуда взявшихся мутантов.
— А передатчик что, все так и не починен?
— Да нет, как эти чудовища разгромили центр связи, так все и заглохло…
Две фразы мелькнули — и снова все стихло.
На край бассейна медленно и неловко выбирался монстр. Его лапа и левое щупальце были оторваны, желтая жидкость капала в воду, заставляя ее шипеть и издавать все тот же характерный мерзкий запах, от которого воздух уже стал почти непригодным для дыхания.
Вскоре зверь сидел на суше, раскачиваясь из стороны в сторону. На клыкастой пасти застыло подобие улыбки. Еще бы — перед защитниками укрепления находился Победитель! Ему оставалось немного — только расшвырять оцепеневших в ожидании неминуемой смерти людей на баррикаде и спокойно, не торопясь прикончить остальных, которые сбились в кучу в зале, отделенном небольшим коридорчиком и откуда доносился горький женский плач.
Пока монстр выжидал. С того момента, как бомбы кончились, ему уже некуда было спешить…
— А ведь он знает, что мы ничего не можем ему сделать, — процедил сквозь зубы бледный подводник. — Все, тварь, понимает!
— Да уже кончал бы скорее — сколько можно…
— Наслаждается… мало ему…
И снова волна голосов стихла, подавленная страхом.
Монстр улыбался.
— Смотрите! — вдруг ахнул кто-то.
В раскрывшуюся дальнюю дверь разоренного бассейна протискивалось новое бронированное чудовище. Затем в двери показалась другая ужасающая морда, за ней еще и еще…
— Господи… Спаси меня, Господи… защити и помилуй… просим тебя… — завороженно глядя на уродливые морды, чуть слышно зашептал один из защитников, — прости нас и…
Он не договорил, захлебнувшись от подступившей изнутри судороги. Все было бесполезно — и молитвы, и взрывы…
— Пять… Шесть… Их шесть, — тихо проговорил подводник. — Вот и все…
— И одного достаточно… Проклятые сомы!
Хитин на конечностях чудовищ негромко похрустывал, словно секундомер отсчитывал последние мгновения, отпущенные на жизнь жителям Миноры.
Монстры выстроилась в линию, затем все разом двинулись вперед.
Только хитин хрустел, да вода тихо поплескивала, успокаиваясь после взрыва.
Звук, возникший на этом слабом шумовом фоне, похожем на шум производственных механизмов, не сразу достиг ушей приговоренных минорцев. Можно было подумать, что где-то вдалеке тоскливо зазвенел одинокий серебряный колокольчик, запищала тоненькая паутинка, нежная, как утренний лучик, и вдруг тысячей веселых хрусталиков рассыпалось звонкое, неуместно светлое сейчас эхо. И наступила тишина.
Замерли в недоумении люди.
Замерли уродливые громадные монстры.
Даже вода в бассейне, казалось, застыла в ожидании чего-то неожиданного и невероятного.
Снова зазвенел колокольчик, уже отчетливей и громче. «Тиу… тиу… тиу…» — отозвались невидимые струны. Свет, трепетный, играющий оттенками розового и синего, задрожал у входа, постепенно сгущаясь вокруг фигуры, похожей на человеческую. Неожиданно по бассейну прокатился теплый ветер. Человек у входа — теперь уже было видно, что это все-таки человек, одетый в развевающиеся белые одежды, — поднял к потолку худые, бледные до синевы руки, хрусталики захохотали — и бронированные монстры легли на пол.
А свет все шел и шел, и глазам становилось больно, и в воздухе повис — загадочный аромат никогда не существовавших цветов. Постепенно синие и розовые оттенки сменились золотистыми — теперь они сконцентрировались вокруг человеческой фигуры в белом, и та начала медленно подниматься в воздух и разворачиваться на лету. Приподнялись и чудовища.
— Заклинаю вас, создания ада и тьмы, — запульсировал в воздухе неизвестно откуда взявшийся голос, — не смейте причинять зла этим людям! Убирайтесь в преисподнюю, откуда пришли! Сгиньте! Исчезните!!!
И новая вспышка сияния залила бассейн, коридор, комнату, зал, дверь в который загадочно открылась. Вспышка была настолько яркой, что людям пришлось закрыть глаза, — но и тот, кто этого не сделал, так и не увидел ничего, кроме яркого света.
Когда сияние угасло, в бассейне уже никого не было.
Засыхала на стенах и на полу кровь жертв. Плавали кверху брюхом оглушенные и отравленные рыбины. Остальные, не затронутые общей возней, метались по емкостям, открывая голодные рты.
Ни чудовищ, ни загадочного Спасителя нигде не было видно — будто и впрямь одни ушли в ад, а второй вознесся на небо; зато в библиотеке и зале информации минорцы без труда отыскали брошюрки с описанием положений Новейшей веры-56, и вряд ли кому-то пришло в голову поинтересоваться, числились ли эти книги среди заказываемой по официальным каналам литературы…
19
— …Так вот, я поднимаюсь в воздух, а правый поляризатор начинает сбоить. Еще немного — и я бы опрокинулся… Хорошенькое получилось бы представление — кувыркнувшееся в бассейн Воплощение! — взахлеб рассказывал спустя полчаса Луи. Слишком открытая «показательная» одежда заставила его намерзнуться, и сейчас он кутался в предложенный фокусницей клетчатый плед и потягивал подогретый крюшон.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
