ли? — спрашивает Джорджия Сэм. Даже сердитая она все еще выглядит сексуально, особенно с помадой, размазанной от поцелуя, который я запечатлел на ее губах несколько минут назад. Мне интересно, не размазалась ли помада и по моему лицу.
От этой мысли мой член становится тверже, чем и так есть, отчего теперь тупо болит.
— Ей бы не пришлось этого делать, если бы ты не убежала от меня, — рычу я от воспоминания.
— Думаю, ты все-таки получишь то, что хочешь. Еще одну зарубку на столбике твоей кровати. По крайней мере, на этот раз я знаю счет. Тебе не нужно наполнять меня своей дерьмовой ложью, — огрызается Джорджия, опуская руки на бедра и делая шаг ближе ко мне. Я не останавливаю ее и не пытаюсь исправить. Я хочу услышать все, что она хочет сказать. Она показывает мне ту часть себя, которую обычно пытается скрыть.
— Я хорошо знаю таких мужчин, как ты. Фальшивые улыбки и ласковые слова, пока ты не получишь желаемое. Ты используешь людей и заставляешь их верить в то, что не соответствует действительности. По крайней мере, таким образом, игр больше не будет. Ты хочешь трахнуть меня, как череду женщин, которые были у тебя до меня, прекрасно. Но можешь оставить сладкие разговорчики при себе, дорогой. Я уже по колено в дерьме, которое ты наговорил.
Ее слова наполнены таким гневом и болью, что у меня внутри все горит от мысли, что кто-то мог так с ней поступить. Заставить ее чувствовать себя так.
— Ты думаешь, я собираюсь причинить тебе боль, — это не вопрос. Я слышал каждое ее слово и чувствовал их боль.
— Да, господи божечки. Ты должно быть тупее мешка с молотками, — фыркает она. Я слышу, как Сэм давится смешком от этого комментария. — Конечно, ты собираешься причинить мне боль. Ты не можешь говорить девушке то, что сказал, и ожидать, что она не влюбится по уши.
— Я имел в виду каждое слово, которое сказал тебе, — я делаю шаг ближе, нуждаясь в том, чтобы она поняла. — Каждое. Слово.
Она пристально смотрит меня в глаза, прежде чем переводит взгляд на Сэм, но я продолжаю смотреть на нее.
— Я говорила тебе, что, возможно, соврала о некоторых вещах.
— Но контракт… — протестует Джорджия.
Я быстро достаю один из листов бумаги из своего пиджака и разрываю его пополам. Она ахает от этого, но мне все равно.
— К черту контракт, Джорджия.
Она переводит между нами взгляд, пытаясь понять, что, черт возьми, происходит. Мне плевать на контракт Любовниц. И я не хочу, чтобы она думала, что я хочу ее только на тридцать дней.
— Я соврала насчет женщин. О том, какой Дон. На самом деле, я никогда раньше не видела Дона с женщиной. Вот почему ты с самого начала привлекла мое внимание.
— Я… — Джорджия, в кои-то веки, выглядит так, будто у нее нет слов.
— Ты в любом случае собиралась сбежать. Я только помешала тебе совершить ошибку. И в процессе я сделала тебя очень богатой женщиной. Не благодари.
— Но он разорвал контракт.
Сэм фыркает.
— Дорогая, обещаю тебе, нам обеим заплатят.
Игнорируя ее, я хватаю Джорджию и притягиваю к себе, обхватывая лицо ладонями. Я заставляю ее посмотреть на меня снизу вверх, ее кожа под кончиками моих пальцев словно шелк.
— Возвращайся в люкс со мной. Останься со мной и позволь показать тебе, что ты не какая-то… — я делаю глубокий вдох, разозленный тем, что она когда-либо думала, что она не была самой драгоценной вещью, к которой я когда-либо прикасался. — …Какая-то зарубка на столбике моей кровати. Позволь мне доказать тебе это.
— Мне страшно, — наконец признается она, и я знаю, что ей потребовалось много усилий, чтобы произнести эти слова. Джорджия всегда кажется такой уверенной в себе, и я не могу не любить то, что она открывается мне и дарит еще одну частичку себя. Я буду продолжать хватать каждый кусочек, который она дает, пока не соберу все.
— Я никогда не сделаю тебе больно, — пытаюсь успокоить я. — Я не молодой парень, Джорджия. Черт возьми, я старше тебя более чем на двадцать лет. Я знаю, чего хочу. Я преуспел в том, во что вложил деньги. Вот почему я добился такого успеха. Некоторые называют это везением Вегаса, но я так не думаю. В тот момент, когда я увидел тебя, я понял, что ты должна быть моей, и я также знал, что мне придется бороться, чтобы заполучить тебя. Я более чем готов сделать это, если ты заставишь меня. Как видишь. — Я киваю в сторону комнаты, в которой мы оказались.
— Тебе не стоит бояться меня. На самом деле, тебе следует опасаться за любого, кто когда-либо причинит тебе вред. Их судьба оборвется, когда я доберусь до них. Или когда я узнаю, кто причинил тебе боль.
Ее глаза наполняются слезами, и одна скатывается по щеке. Я наклоняюсь и убираю поцелуем слезу, останавливая на полпути. Когда делаю это, слышу, как у Джорджии слегка перехватывает дыхание
— Если хочешь, я могу дать тебе список, — Персик одаривает меня дразнящей ухмылкой.
— Черт. Я не собираюсь быть соучастницей, — произносит Сэм, и я слышу, как за ней закрывается дверь.
— Ты пойдешь со мной? — спрашиваю я, затаив дыхание. Я бы позволил ей уйти отсюда, если бы она попросила. Она бы не ушла далеко, потому что я всегда буду рядом с ней. И куда бы ни отправилась ее задница, я бы не сильно отставал. Она видела бы меня каждый раз, когда оборачивалась, пока я, наконец, не измотал бы ее. Пока она не поняла, что я никуда не уйду. Что я не играл в игры только для того, чтобы залезть ей под юбку. О, я хотел быть там, но я хотел и все остальное, что прилагалось к этому.
— Ну конечно я пойду с тобой. У меня даже не составлен список людей, которые меня обидели, — говорит она, как ни в чем не бывало, прежде чем быстро поцеловать меня в губы и повернуться, чтобы уйти.
Я не могу не покачать головой. Господи, она будет держать меня в напряжении.
Глава 12
Персик
Я проявляю больше уверенности,
